Вверх страницы

Вниз страницы

ЦИТАДЕЛЬ ЗЛА

Объявление

--------
Цитадель Зла ( 21+ ) Испокон веков Сантария живет под властью демона. Здесь правят законы хищников, а у власти стоят оборотни и вампиры. В замок правителя съезжаются представители иностранных держав, различных кланов, религий и культов. Крупные финансисты и политики вершат здесь свои тайные сделки, от которых долго оправляются все биржи мира, а мирная жизнь государств рушится в один миг. Тут плетутся интриги и свершаются кровавые драмы, калечатся судьбы одних, а других судьба возносит на пьедестал. И не стоит искать справедливости, ибо это Мир Тьмы и логово его - Цитадель...   Время Менестрелей (+21) В далекой Лотиане, долгое время раздираемой клановыми войнами, опираясь на мощную армию и Инквизицию, у власти встал Триумвират - три правителя от трех кланов. И весь этот хрупкий мир однажды был нарушен таинственной смертью одного из великих лордов. Кто убийца? Куда делось тело убитого из родового склепа? Правдивы ли слухи о его воскрешении и о том, что он вернулся, чтоб отомстить? Странные и кровавые события разворачиваются одно за другим. А на поиски пропавших сокровищ мятежной Весталии брошены все силы двух государств.
8-й год на MYBB
Администрация: Дамиан - 416125092 ДВЕ ИГРЫ: Наше время, Карибские острова, тоталитарный режим, детектив, политика, люди, оборотни и вампиры. И средневековое фэнтези, войны кланов, борьба за власть. ...

Правила | Шаблон анкеты | Занятые роли | Информация о "Цитадели" | Сюжет "Цитадели" | Сюжет "Менестрелей" | Хроника "Менестрелей" | Чат

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЦИТАДЕЛЬ ЗЛА » Дамоклов меч » Клеймор


Клеймор

Сообщений 21 страница 40 из 69

1

http://sa.uploads.ru/13U68.jpg

21

- Тем, что отведешь эту девушку во внутренний двор, поможешь раздеться и, забрав ее одежду, поставишь к столбу. Передашь страже мой приказ созвать туда всех слуг и рабов, а затем разыщешь Говарда Хейли. Пусть немедленно спустится во внутренний двор. Я тоже туда подойду.
Отец Ансельм на своих проповедях говорил, что радоваться чужому горю - это грех. И Франсуа все же испытал стыд от того, что у него после этих слов Лорда Батори отлегло от сердца. Настолько, что едва на лицо не ползла счастливая улыбка, но он вовремя спохватился, сообразив, что эта улыбка будет воспринята не так. Вспомнились слова девушки, услышанные у самой двери: - Я не наносила оскорбление никому.
Интересно, и кого она ухитрилась оскорбить? И как именно? Франсуа не понадобилось много времени на то, чтоб сопоставить два и два. Единственный оборотень на службе Лорда Вампиров, получивший из его рук рыцарское достоинство, был предан Батори до последней капли крови, и выполнил бы любой приказ, но все же, он не палач для экзекуций. Не, для девчонки точно, силы у тигра было не занимать. Салерна побаивался вертигра и уж точно не хотел бы оказаться под его плетью. Хотя, положа руку на сердце, ни под чьей плетью не хочется оказываться! Плети это те вещи, от которых держаться лучше подальше... если получается, конечно.
Секретарь это такая должность, на которой быть в курсе сплетен не просто не порицается, а напротив, можно сказать, входит в профессиональные обязанности. И Салерна уже знал и про то, что танцовщица подняла шум вокруг какой-то девчонки, которую кто-то там слишком сильно потискал. Смертная. Кажется, Франсин. А еще вчера Расти бурчал, что эту самую Франсин укатал "этот зверь" так, что та не смогла работать и вот даже ему пришлось за ней стол дочищать. Все это складывалось в одно: об этой цепочке узнал Лорд Батори, возможно, ему ее преподнесли так, что главной виновницей оказалась вот эта девчонка. Конечно! Отвлекла занятого вампира-врача и заставила идти осматривать какую-то девку! Мало тут этих девок? Одна сойдет в могилу, другую возьмут!
Салерна, конечно, так обычно о своем Лорде не думал, зная, что тот ценит свое имущество. Будь то кони, будь то, слуги. Сам эту хозяйскую рачительность на себе испытал. Но, все равно, испытанный страх теперь искал выхода, и Франсуа злился. Он одновременно и сочувствовал танцовщице и испытывал возмущение, неужели не могла сообразить, что лезть в дела всех этих себе дороже? Хотела помочь? Пошла бы украдкой попросила чего, как бы для себя, и тайком принесла девчонки, а теперь вот... выпорют.
На все эти размышления у молодого вампира ушли всего лишь секунды, и он уже стоял склонившись в очередном поклоне перед Батори.
- Конечно, милорд. Сейчас все будет исполнено! - Франсуа кинул девушке, предлагая последовать перед ним во двор.
- Я готова, пойдемте, господин.
Они прошли один коридор, когда Франсуа увидел одного из офицеров стражи и тут же поторопился к нему, передавая приказ Лорда Батори.
- Слуг, рабов и свободных от службы охранников я оповещу, а к Говарду отправишься сам. Франсуа кивнул, сглотнув и они продолжили свой путь. Уже на лестнице он все же решился заговорить с Лилит.
- Зря ты стала влезать в чужие дела. А Хейли... Говорят, он тв... мстительный оборотень... Впрочем, это тоже не мое дело. - Тут же сам себя оборвал секретарь, скосив взгляд на охранника в коридоре: услышал? не услышал?
Когда они дошли до места, отведенного для экзекуций, вампир кивнул девушке на столб.
- Раздевайся, я должен забрать твою одежду. - Задумчиво посмотрев на цепи, вампир решил, что ему приказали только поставить Лилит у столба, а приковывать не приказывали. Пусть это делает Хейли. И забрав у девушки ее тряпки, поторопился наверх выполнить остальную часть приказа.

22

Офицер не пошел за Говардом. Конкретно этот вампир оказался ярым противником оборотней. Но его предубеждения разделяли отнюдь не все охранники в "Клейморе" и некоторые из охранников сочли своим долгом "обрадовать" Хейли, что на площади ожидается порка "языкатой девки". За что именно девку будут пороть знали не многие, да и то, громкое слово "знали", так, строили предположения. И если у Франсуа были наиболее точные дворцовые сплетни, то у прочих источники были куда менее информированными. Поэтому вариации были столь разнообразными  дикими, что Говард, уже не знал смеяться ему или плакать, выслушивая новую версию, в которой танцовщица уже оказывалась иностранной шпиЁнкой, посланной убить их драгоценного Лорда.
Говард вспомнил как выглядела Лилит и попытался представить себе сцену убиения ею Батори. Получалось как-то не особенно успешно. Разве что она очень бы упросила вампира не сопротивляться, и, желательно, самому насадиться на серебряный клинок. Вертигр не стал дожидаться персонального приглашения на расправу над танцовщицей и направился в сторону выхода во дворик, там-то он и встретил секретаря своего сюзерена. Молодой вампир, налетевший на Говарда, сначала почему-то перепугался, но потом профессионализм взял свое и он собрался и сообщил Хейли, что движется упомянутый Хейли в очень даже правильном направлении, вот только надлежит господину Хейли двигаться туда, экипировавшись плетью. Потому как этого самого господина Хейли ждут на площади не просто как наблюдателя, а как одного из участников действа, а именно - исполнителя воли Лорда Батори, решившего что выпороть его рабыню должен именно все тот же самый господин Хейли.
Тигр был не глупее зашуганного Салены и тоже умел складывать два и два. Говарду уже успели донести, что попользованная им девка обзавелась защитницей в лице целой рабыни!  Донес лично доктор, осматривавший Франсин по приказу Анджея Батори.
Воооооооооот оно как... - Задумчиво произнес про себя оборотень. И позаимствовал плеть в караульном помещении. Явился он на дворик, когда там уже собралась приличная толпа. Говард протиснулся поближе к главному месту событий и подошел поближе к столбу, у которого и наблюдалась  та самая девка. Кажется, зря я не уделял ей раньше мало внимания...
Мысленный голос оборотня был задумчивым, когда он с ног до головы оглядывал голую рабыню, задерживаясь взглядом то на одном изгибе девичьего тела, то на другом.
- Интересно, Батори позволит ее после порки еще немного повоспитывать? - Взгляд тигра скользнул вниз. И взгляд этот был не восхищенный, а изучающе-оценивающий. Так смотрят на вещь.  Говард молчал, ожидая появления сюзерена, собираясь кое-что сказать этой нахалке в процессе порки.

23

Согнанная во внутренний двор прислуга тихо переговаривалась меж собой, бросая сочувственные взгляды в адрес Лилит. Женщины краснели, стыдясь, что их  товарку вот так, голой, выставили перед всем миром. Мужчины делали вид, что отводят глаза, но втайне рассматривали красивое стройное тело девушки, почти жалея, что нельзя подойти поближе и хотя бы вскользь коснуться ее рукой. Кто-то почти в открытую жалел танцовщицу, кто-то втихую осуждал ее, говоря, что нечего рабыне влезать в дела господ. Но сочувствовали девушке все. Так или иначе, но многие хоть раз в жизни да попадали к позорному столбу и испытали прилюдную порку на своей шкуре, у других же, еще не испробовавших этой доли, были все шансы туда попасть.
Батори появился, когда все были в сборе. Какой-то молодой парень вырвался из толпы слуг, бросился к нему и упал в ноги, что-то жарко говоря и показывая в сторону Лилит. Следовавшие за лордом охранники, схватили парня под руки и оттащили в сторону, передав в руки стражи. Батори нахмурился. Не хватало еще тут заступников. Внутри заворочалась злость. Да и не собирается он с этой девчонки шкуру спускать.
Остановившись в нескольких шагах от столба, Анджей подождал, пока Хейли к нему подойдет, скользнув взглядом по выбранному им орудию наказания.
- Двадцать ударов. Так, чтобы она запомнила эту порку надолго, но тело сильно не портить. И вот еще что, Говард... постарайся впредь быть более осторожным. Со смертными. - проговорил тихо, чтобы слышал один лишь рыцарь. Несильно стиснул его плечо и отошел, остановившись в стороне от столба.
- Начинай! - приказал Хейли, давая знак охране оттеснить подальше толпу.

24

- Я не могла иначе, господин, просто не могла. Если бы вы сами видели…
Вспомнив приказ Батори не открывать рот на эту тему больше ни перед кем и никогда, резко замолчала. Даже зная, что секретарь прекрасно осведомлен обо всем происходящем, даже куда как больше нее, она никогда не ослушивалась приказов Батори. Особенно если понимала их правильность, желание своего Хозяина как можно более оперативно закрыть все возможные пути для глупых и ненужных ему слухов.
- Извините, вы правы, господин.
Его слова о том, кто вот вот примется избивать ее прилюдно, заставила поежиться, втянуть голову в плечи и ускорить шаг, пытаясь интуитивно избежать любого упоминания о Хейли. Уже через минуту они оказались в уютном закрытом внутреннем дворике. Сейчас пока здесь никого не было, кроме пары-тройки стражей и…. и позорного столба, к которому ее вот-вот должны были привязать. Конечно, она знала, что такое плеть. Мало того, она знала и кнут тоже – пират слишком быстро выходил из себя, а она иногда, в начале своей новой жизни, проявляла слишком мало послушания и готовности ко всему во взгляде, не слишком умело пряча все, что думала на самом деле… Не желая выдавать то, что творилось сейчас на душе, молча кивнула, быстро скидывая платье, оставаясь совершенно обнаженной. Быстро огляделась, машинально стиснула обеими руками плечи, снова поежилась, глубоко вдохнула, провожая взглядом удаляющегося секретаря.
- Спасибо вам...
Почти неслышно вздохнула, поблагодарив, пусть даже он и не услышал. Поблагодарив за это мельчайшее, почти неуловимое совсем сочувствие, яснее ясного для нее выраженное по пути, на лестнице еще. Снова вздохнула, с плохо скрытым страхом глянула на столб рядом и, как только один из охранников приблизился, без возражений прижалась к столбу, вскинула обе руки, переплела пальцы, сжав так, что костяшки побелели, чувствуя, как сначала руки вздернули, потом плотно, жестко перетянули, заставляя вытянуться стрункой, стоять неподвижно. Вокруг уже собиралась толпа, и девушка с силой зажмурилась, пытаясь не думать о том, как она выглядит сейчас, предоставленная всем желающим рассмотреть ее взглядам. Несмотря на все попытки отстраниться от происходящего, несмотря на все уговоры себя потерпеть, просто думать о чем-то другом, может, даже о Господине, которому наверняка понравится, если рабыня не станет оказывать сопротивления, проявит сдержанность и послушание его воле, тем не менее невольно прислушивалась к тому, что творится за спиной. Ее рассматривали. Ее обсуждали, ее жалели, кажется. Ее действительно рассматривали сейчас, оценивали, и, не выдержав, мучительно покраснела, снова закрывая глаза, заливаясь краской, так и не научившись выставлять себя напоказ, гордиться телом, показывать себя кому-то, кроме самого Батори… который так и не смог отучить до сих пор спать без рубашки.
Пожалуйста, Господин, простите меня, отмените это, прошу вас… Господи, этот монстр наверняка уже пришел, уже стоит, смотрит, готов ударить и бить, пока я не закричу, умоляя, пока не упаду… Я не смогу упасть даже, господи, быстрее бы это закончилось! Кто-то просит за меня… не надо, это невозможно и ничего не изменит. Господи, как я боюсь боли и ненавижу ее...
Мысли путались, мелькали, страх не проходил, все возрастая от напряженного ожидая, нежная персиковая кожа заблестела бисером, однако ни слова со стороны столба не доносилось.
Быстрее, прошу вас, господин Хейли,  пожалуйста…

25

От изучения волнующих изгибов тела рабыни отвлекло Хейли изменение обстановки. Он инстинктивно угадал причину - появился Лорд Батори. Говард тут же бросил разглядывать девку у столба и повернулся к подходившему сюзерену. Бросившегося к господину холопа уже оттащили и помощь самого Хейли была не нужна, поэтому оборотень дождавшись Батори, поклонился ему, приветствуя.
- Двадцать ударов. Так, чтобы она запомнила эту порку надолго, но тело сильно не портить. И вот еще что, Говард... постарайся впредь быть более осторожным. Со смертными.
- Да, сир, - склонил голову вертигр, и не поднимал ее выслушивая предназначенное только ему предупреждение. На миг звериные глаза блеснули желтым, гнев на миг прорвался. Все же дело в той девке! И этой! Дуры-бабы! Вечно то вертят своими задницами, а потом скулят и распускают длинные языки. То и просто сразу языки в ход пускают не по делу, лезут туда куда лезть их не просят. Придется научить для чего бабам языки даны! - Постараюсь.
Крепкая хватка на плече явно давала понять, что больше сюзерен не хочет принимать участие в разборе этих вот бабами устроенных заварухах на пустом месте. Ну, а его задача, оградить своего господина от лишних проблем. И Говард собирался честно выполнить этот приказ. Для начала урок получит вот эта рабыня.
Тигр подошел ближе к столбу и подцепил пальцами подбородок источнику общего беспокойства, вынуждая ее задрать голову и посмотреть ему в лицо.
- Знаешь, я поимел ту девку и забыл о ней. И вряд ли бы еще вспомнил когда. Но теперь... обещаю, я не дам ей ни на миг забыть о том часе, когда она распустила свой длинный язык перед тобой. - Хейли тоже говорил не громко, тем более что в толпе гомонили и перешептывались, поэтому их беседа оставалась их частным делом.
- Начинай!
- Да, сир. - Тут же отозвался оборотень, и отпустил девку. Он размотал плеть и отошел на шаг, примериваясь, первый же удар оставил горящий багрянцем рубец, пересекавший всю спину и половину бедра девушки. Говард не останавливаясь продолжил порку. Еще несколько ударов легли один рядом с другим. Оставив на спине шесть красных полос, Говард обошел столб, остановился напротив девушки и снова поднял ее за подбородок. - Из-за тебя Лорд Батори отвлекся от своих дел, и заставил меня отвлечься от моих. За это вам обеим придется расплачиваться. Я превращу жизнь этой глупой девки в ад. И она будет знать, что причина - ты. Твоя любовь лезть не в свое дело. То, что ты сегодня испытала, она будет испытывать при каждой нашей встрече.
Хейли отпустил Лилит и снова двинулся вокруг столба, теперь он встал по другу строну от привязанной к столбу танцовщицы и снова принялся за порку. Он бил размашисто, умело соизмеряя силу ударов и нанесенный ущерб. Боль, была сильной, при этом кожа рабыни еще была целой, просто расчерченной темно-вишневыми полосами наискось. Очередные шесть полос горели на теле девушки, а оборотень отправился в путь. На сей раз он остановился позади рабыни, он придавил ее к столбу своим телом, вжимаясь с ее ягодицы, пока еще большей части не тронутые. Говард ухватил рабыню за волосы и заставил запрокинуть голову.
- Уверен, Лорд Батори не будет против, если я немного поразвлекусь и с тобой. Но это будет потом. На сегодняшний вечер у меня совсем другие планы. - Тигр двинул бедрами, словно собирался овладеть девушкой прямо здесь и не снимая одежды, но тут же отпустил ее и встал  сбоку и чуть позади. Оставалось еще восемь ударов, на сей раз Говард бил с оттяжкой и по ягодицам, задевая и нанесенные ранее рубцы. Кровь брызнула на руки Хейли, а с хвоста плети на его лицо. Как и требовал Анджей повреждения были не сильными, вампир их заживит после первого же приема крови, но выглядел результат экзекуции впечатляюще, а кровь на руках и лице сам Говард собирался использовать сегодня против второй виновницы шумихи.   
- Ровно двадцать, мой сир. - Склонился в поклоне оборотень и сложил плеть, убирая ее за пояс.

Отредактировано Говард Хейли (Воскресенье, 15 мая, 2016г. 00:01)

26

- Она не сказала мне о вас ни слова, господин.
Если бы сейчас Батори услышал нотки, проскользнувшие на секунду во всегда тихом, приглушенном, покладистом голосе его рабыни, он был бы, мягко говоря, удивлен. Потому, что сколько и по каким бы вопросам она не обращалась к нему, как бы не отвечала, что бы ни делала – никогда в нем осмеливалось даже прорезаться краем своим то, что проявилось сейчас – презрение.
Вы не можете снять кожу с меня живьем, как бы вам ни хотелось, поэтому пойдете вымещать злобу на той, кто не проводит столько времени в кровати нашего общего Господина, да? Ну, что же… Я сделала ошибку, но совсем не ту, о которой вы говорите, господин Зверь. Совсем не ту…
Не пробуя ни оправдаться, ни сказать хотя бы что-то в защиту Франсин, понимая, что этим только еще больше заведет рыцаря Батори, стоящего сейчас слишком близко, заставляющего смотреть себе в глаза, снова шевельнула губами. Не распространяя ответ ни на кого больше, кроме него.
- Что не убивает, делает нас сильнее…
И после вас девочке будет уже ничего не страшно, и никто не причинит ей большей боли, чем это сделали вы. А после… после она привыкнет. Я же привыкла, а девочка намного сильнее меня, уже сейчас.
Короткий, отрывистый приказ Батори заставил дернуться, сжаться в диком страхе первого удара. Лилит знала, что главное – вынести первый без крика, без звука, а дальше кожа разогреется, привыкнет, воспринимая уже не так остро, не так невыносимо. Кажется, у нее получилось. Обжигающая дикая боль первого удара заставила вжаться в столб до предела, ткнуться в него лбом, с силой, отвлекая себя другой болью, пусть даже оставляя след на лице, ей удалось, получилось, с силой перевела дыхание, снова закрывая глаза, дергаясь машинально от каждого следующего, но не издавая ни звука, только все крепче прижимаясь к столбу, как будто пытаясь укрыться в нем от плети.  Голос экзекутора прямо перед собой вынудил снова открыть глаза – она не могла позволить себе слушать господина … недостаточно внимательно.
- Меня не волнует ее будущая ненависть ко мне, господин. Больше меня беспокоит то, что вам… придется снова и снова отвлекаться от своих дел, для того лишь чтобы превратить…
Шевельнулась, спина болезненно заныла, замолчала, замирая, снова и снова переводя дыхание, пытаясь не делать лишних движений больше. И не продолжая разговор, сейчас это было опасно, сейчас она могла снова наговорить лишнего, что опять бы отозвалось на Франсин… Еще шесть ударов легли на уже и без того иссеченную спину, не выдержала, глухо застонала уже на третьем, кусая губы, борясь с головокружением от боли, чувствуя, что терпеть становится все труднее, что слезы сами катятся из плотно закрытых глаз.  С шумом выдохнула сквозь стиснутые от боли зубы, когда мужское тело навалилось сзади, любое прикосновение было мучительным сейчас, запрокинула голову, подчиняясь руке в волосах, слушая его голос.
- Вы не сможете, господин…
Почувствовав его движение, закусила губы с такой силой, что ощутила металлический привкус собственной крови во рту. К счастью, не закончив начатое предложение, после которого даже присутствие Батори не спасло бы ее от немедленной мести Хейли уже напрямую ей. Кажется, первые же из последних ударов рванули кожу, потому что то, как болело до сих пор, оказалось цветочками перед тем, как он бил сейчас. Вскрикнула, не выдержав, снова застонала, слезы катились уже не переставая, однако не плакала, не пытаясь увернуться от каждого нового удара, считая каждый мысленно, умоляя, чтобы бил быстрее, пусть сильно – но быстрее, чтобы можно было быстрее же скрыться куда-то, спрятаться, может быть даже, как Франсин – под одеяло… хотя какое одеяло могло коснуться ее спины сейчас?
Все? Все закончилось?
Удары прекратились, голос оборотня звучал фоном, кажется, он обращался к Батори. С трудом открыла глаза, глубоко вдохнула, переводя дыхание, все еще не пробуя шевельнуться. Спина горела так, что Лилит с трудом представляла, как доберется до своей комнаты, как попытается надеть что-то из одежды…
Отпустите меня, Господин…

Отредактировано Лилит (Воскресенье, 15 мая, 2016г. 11:10)

27

Все время, пока длилась экзекуция, Батори стоял в стороне и холодно наблюдал, время от времени оглядывая заполненный слугами двор. На лице вампира не помелькнуло ни единой эмоции, но не так спокойно было внутри. Похоже, Лилит затронула его глубже, чем он решался признать.
Сегодня свое наказание девушка вполне заслужила и совсем не по тем причинам, что он ей назвал. Вмешавшись в дела господ, Лилит навредила не только себе. Почти наверняка ее поступок повлечет за собой последствия и для той, кого она пыталась защитить, и  для нее самой. С рабами так было всегда. Именно поэтому в будущем он хотел подобного избежать.
Батори знал, насколько его рыцарь может быть жесток и это он как раз и видел сейчас. Говард прижался к обнаженному телу, что-то шепча. Вампир даже не сомневался, что это угрозы. Ничего, это тоже пойдет ей на пользу.
Наказание продолжалось. Анджей назначил всего двадцать плетей. По обычным меркам это было совсем немного, но для юной девушки и это, и то, что наказание было публичным, могло бы стать серьезным испытанием. Очень серьезным.
Беззащитную гибкую фигурку продолжали ласкать удары кнута. Это было завораживающее зрелище, почти такое же завораживающее, как и танцы самой Лилит.
Батори засмотрелся... Иногда он позволял себе сечь рабынь для собственного удовольствия, не до крови, позволяя плети разжигать покорное женское тело, но никогда он это не делал с ней. Некоторых такое обращение возбуждало почти так же, как и клыки.
Если взять более легкую плеть, можно было бы продлить себе удовольствие и заставить девушку закричать. Ему хотелось, чтобы она закричала сейчас. Иногда она кричала, когда он ее брал. В такой момент он закрывал поцелуем ее рот и, продолжая терзать, вбирал в себя ее крик.
Анджей знал, что ей много пришлось перенести в плену у захватившего ее пирата, но с тех пор, как он выкупил ее, Лилит еще не наказывали. Это был первый раз и особенный потому, что наказание назначил не кто-нибудь, а именно он, ее господин. Чувства Лилит к нему не были для вампира секретом и слишком часто он позволял себе с ними играть, развлекаясь с другими рабынями у нее на глазах.
- Ровно двадцать, мой сир.
Анджей кивнул. Говард слегка переусердствовал - на теле танцовщицы виднелась кровь. Батори не винил его, удержаться было бы сложно.
- Прикажи всем разойтись. Девушка останется у столба еще пару часов.

Вечером, закончив дела, держа небольшой сверток в руке, Анджей спустился вниз, к комнатам, где жили рабы, встретился в коридоре с выходившим оттуда врачом, несколько минут с ним говорил, а затем, распрощавшись, направился дальше, толкнув дверь, вошел в спальню к Лилит и остановился в дверях, озираясь в комнате, едва освещенной одной свечой...
- Прошлой ночью здесь было куда темней... - негромко произнес, рассматривая в полутьме очертания полуобнаженного тела.

28

Конечно же, просто так, сразу, ее никто не отпустил, и еще два часа девушка продолжала висеть на столбе, тихо, неподвижно, молча уткнувшись лбом, иногда с трудом переводя дыхание, иногда – морщась от жжения спины, зада, ему досталось особенно ощутимо. Кажется, ей, наконец, позволили остаться одной, что было огромным облегчением – она так и не научилась хотя бы не краснеть, обнажаясь целиком, при всей покорности своей натуры, больше внешней, к слову… Руки затекли, тонкие запястья заломило, однако ни стона, ни просьбы снять не последовало до самого окончания срока, установленного Батори. Она и не позволила бы освободить себя раньше времени, ведь это он сам отдал именно такой приказ.
- Спасибо, я уже вполне пришла в себя, мне не надо помогать.
С трудом добравшись до первого же коридора, не пробуя даже попросить какую-либо тряпку прикрыться, не понимая уже по опыту своему, что лучше пока не тревожить поврежденную кожу, тут же отказалась от помощи подскочившего к ней парня-слуги, кажется, одного из тех, кто пытался защитить ее у столба. Мягко вымученно улыбнулась, заставив себя быть вежливой – он действительно желал только помочь…
- Мне не хочется вернуться туда, и тебе ведь тоже неприятности не нужны, правда?
Тем не менее сил не оставалось на слишком уж сильное сопротивление, поэтому с его помощью добралась до комнаты, куда ее поместили, прикрыла дверь за ушедшим, наконец, помощником и без сил рухнула на кровать, лицом в подушку, вот теперь только застонав от саднящей боли, усталости, вспомнив, что о крови забыла совершенно, уверенная, что сегодня ее никто не тронет больше, она никому не понадобится! Несколько минут – и спасительный сон накрыл с головой, провалилась в темноту, забывая даже дышать, приходя в себя… Однако замок Клеймор был не тем местом, где рабыню оставляли в покое на слишком долгий срок, и пришлось очнуться, вынести визит лекаря, говорившего мало, что-то делавшего с ее спиной, наконец, и он ушел. Осторожно, не глядя  и не поднимаясь, выпростала из-под себя руку, потянулась, добираясь тонкими пальцами до простыни, потянула на себя, снова застонала, ощутив, как ткань накрыла только-только начавшую подживать кожу, облегченно перевела дыхание. Конечно, никто не зайдет больше до утра, но тем не менее, укрытой она чувствовала себя намного… лучше. Более защищенной, что ли.  Надо было заставить себя подняться, пойти в кухню, отыскать себе немного крови – Батори мог вздумать снова позвать ее, утром, на завтрак себе, потом заглянуть к девочке, с ней стоило поговорить, пусть даже той сейчас, конечно, было хуже даже, чем Лилит. Однако продолжала лежать, рассматривая темноту подушки перед глазами… и резко проснулась, не заметив, как задремала, от звука такого знакомого голоса.
- Мой Господин!
Позабыв о спине, порывисто села, тут же зашипела от боли в попе, аккуратно перебралась в полусидячее положение и обеими руками попробовала пригладить растрепанные темные волосы, с легким ужасом пытаясь понять, зачем… он пришел сейчас???
Не… он же не пожелает взять меня, когда я в таком… виде?!
Машинально натягивая простынку на обнаженную грудь, попыталась улыбнуться.
- Моя кровь и я сама в вашем распоряжении…

29

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

30

Конечно, она тут же оценила легкое недовольство во взгляде ее Господина, однако не отпустила простыни, продолжая машинально прикрывать обнаженное тело. Это было выше ее сил. Это было то единственное, с чем так и не смог справиться Уго, даже если после его «уроков» ей приходилось мучительно приходить в себя в течение нескольких суток… после чего все начиналось заново, и она снова сбивалась, пытаясь спрятаться от посторонних взглядов, как только представлялась малейшая возможность. Она была так воспитана, это было в крови, и если гордость можно было сломить, заставив ее забиться в самый дальний угол души, то скромность и стеснительность оказались… сильнее.
- Я закрывалась не от вас, Господин, я…
Замолчала, закусила губу, мучительно отыскивая слова и не находя. Он имел право на ее тело, целиком и полностью, и она никогда не смела даже подумать о том, чтобы запретить ему что-то. Но чем была сейчас попытка укрыться от него, как не внутренним, глубоко скрытым непослушанием, собственным мнением, тем, что еще осталось в ней своего, личного, недоступного ему?
- Я не хотела закрываться от вас.
Наконец, неохотно, огромным усилием воли попыталась разжать намертво стиснувшие ткань пальцы. Однако никаких дальнейших усилий от нее не потребовалось. Батори не желал ждать, пока его рабыня решится на что-то умное, и рванул, буквально выдирая простынь из пальцев, тут же послушно разжавшихся, наконец. Тут же автоматически обхватила руками плечи, прикрывая обнажившуюся грудь, спохватилась, выпрямилась и, опустив руки, села ровно, прямо, катастрофически заливаясь краской – с последним она ничего не могла поделать, и благодарила Бога за смугловатый оттенок кожи, хотя бы немного скрашивающий это…
- Господин, извините, я… я не хотела…
Снова пришлось остановиться, на этот раз от его прикосновений к тут же откликнувшейся груди, затвердевшим соскам, участившееся дыхание сбилось, она не могла реагировать на его пальцы иначе, никогда не могла, с той самой первой встречи, когда сама возжелала, чтобы он купил, купил ее!
- Не надо, умоляю вас!
Откровенно перепугалась, испуганно заглянула ему в лицо, умоляюще ловя взгляд. Представить себе постоянно ласкающие тело чужие взгляды, постоянно тянущиеся к ней руки, постоянное насилие – да разве кто-то из охраны выпустил бы ее живой даже из ее комнаты, будь она вечно обнажена и так доступна???
- Да, конечно, вы правы, я бы никогда не осмелилась ослушаться вас, но… господин, только не это!
Не выдержала, горячо вскинулась, коснулась его руки всегда холодными пальцами, тут же быстро убрала – рабыне негоже было проявлять инициативу, но…. но иногда она просто забывала, кто она.  Однако быстро вспомнила, когда его пальцы немилосердно сжали сосок, заставив дернуться, напрячься, поежиться от боли.
- Да, мой Господин, я все осознала и не стану больше лезть в чужие проблемы. Показать спину?
Буквально секунду помедлив, тут же послушно обернулась, стараясь не слишком напрягать спину, все еще болезненно нывшую после плети. О попе пыталась просто не думать, так и сидя пока на одной стороне бедра, не в силах целиком присесть и притронуться чем-то, пусть даже простынью.
Н-не прикасайтесь к ней, прошу вас, я ненавижу боль, прошу вас, Господин…

31

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

32

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

33

- Вы… не продадите меня никому из них?
Батори промолчал, потому что был слишком занят манипуляциями с ее телом. Наслаждение было слишком полным, чтобы нарушать его болтовней.
Реакции девушки заставляли его забывать, что ее тело изранено плетью, а иногда и намерянно заставлять ее вскрикивать от болезненных касаний и тугих, глубоких толчков. Поэтому он абсолютно не чувствовал угрызений совести, когда вдавил ее испоротой спиной в кровать, зная, что и она получает удовольствие, а боль... ну так... это лишь небольшая приправа к нему.
Что ж... - мысленно улыбнулся вампир, - придется ей потерпеть...
Устроившись полулежа поперек кровати, вампир, отдыхая, с улыбкой наблюдал за Лилит. Дернул ее за руку, мягко разворачивая к себе, когда она сделал попытку отвернуться.
- Твои слезы тоже принадлежат мне... - прошептал, лаская рукой точеное бедро и плоский живот, - Если я покупаю красивую вещь... - последнее слово он произнес с особой интонацией, слегка наигранной, желая ее поддразнить, - то хочу, чтобы она радовала меня. Вся, целиком. И мне нет нужды расставаться с ней, пока она мне не надоест... Я ведь ответил на твой вопрос?
Следя за выражением ее лица, вампир негромко рассмеялся и легко шлепнул ее по бедру.
- Не бойся. Я не собираюсь тебя продавать.
Сейчас, уставшая, испытавшая болезненное наслаждение, вампиресса была особенно хороша. Батори поднялся, отошел к столу и вернулся назад с бокалом вина, которое и подал Лилит.
- Выпей. Тебе надо как следует отдохнуть, поэтому сегодня ты будешь только есть, пить и спать. И тогда, к завтрашнему вечеру эти следы... - он легко коснулся побледневшего рубца на ее плече, - Исчезнут без следа. А чтобы тебе было чем занять свою красивую головку помимо мыслей, собираются ли тебя продавать...
Вампир поднял со стола сверток, который он принес с собой, развернул шелковистую материю и положил рядом с ней книгу.
- Это Пейре Раймон. Стихи о любви. Такие красивые девушки, как ты, не должны думать о чем-то другом...
Вампир наклонился к ней и замечатлел на ее губах жаркий, собственнический поцелуй. Подобрал брошенную рубашку, накинул ее, не застегивая, и направился к дверям.
- Пока не поправишься, из комнаты не выходить...

34

- Да, вы ответили!
Специально не обратилась к нему с обязательным полным глубоко скрытого обожания обращением. Сейчас, когда тело и сладко ныло и одновременно дико болело от потревоженных и еще не закрывшихся толком следов кнута, Лилит одновременно и ненавидела Батори… и любила еще сильнее, чем обычно. Поэтому упрямо отвернулась снова, вроде как не слыша его слов… и резко повернулась, не сумев сдержать вздох облегчения в ответ на его обещание не дарить ее никому. Прекрасно представляя, какие суммы предлагали за нее некоторые из поклонников, мысленно дрожала от одной мысли, что придется служить кому-то еще. Не ему. Пусть даже обзывает вещью – она была не против быть его вещью.
- Спасибо вам, мой Господин.
Дрогнула от шлепка по бедру, по искусанным губам промелькнула короткая улыбка, устало коснулась пальцами лба, провела, пытаясь прийти в себя. Хотя бы сейчас, пока он все еще был рядом.
- Спасибо вам…
Благодарно приняла бокал вина, тут же сделала несколько жадных глотков – пить хотелось невозможно, молча кивнула, наблюдая за его рукой. Сдерживаясь, чтобы самой не пойти под это случайное прикосновение. Книга заставила забыть и про вино в руке, и про все указания, темные глаза загорелись, это была не просто книга – это была предложенная Им книга, что предавало ей особенную ценность. Это была… своеобразная забота о ней. Пусть через боль –но забота. Он и правда не собирался ее продавать!
- Конечно, мой Господин, я попробую думать только о..
Любви.
Запрокинула голову, прикрывая глаза, с наслаждением принимая поцелуй, проводила его взглядом и снова посмотрела на книгу. Улыбка медленно, но верно поползла с чувственных губ. Она вспомнила.
Та, другая книга, у него на столе. Я видела, как он приказал секретарю принести… господи, зачем ему история именитых семей? Он не… неужели он догадывается или узнал что-то? Я должна увидеть ее!
Темной, беззвучной тенью проскользнула мимо охраны, пропустившей ночью без возражений – все прекрасно знали, что эта рабыня могла идти только к Батори. Неслышно приоткрыла тяжелую кованую дверь в библиотеку, быстро пробежала взглядом вдоль стеллажей, наполненных сокровищами мысли человеческой. Отыскала нужное, с трудом вытянула – книга оказалась увесистой, отяжеленной инкрустированной драгоценными камнями и кожей обложкой. Тихо опустилась на ковер, на всякий случай укрывшись за одним из шкафов, с головой углубляясь в книгу, пытаясь отыскать то, что могло заинтересовать ее Господина.
Нет, не это, не это… здесь нет ничего обо мне!

35

http://s1.uploads.ru/GHY8v.jpg

По привычке засидевшись с бумагами допоздна, Рэндфилд поднялся из-за стола в своем кабинете и распахнул окно. В комнату ворвался прохладный ветерок, приятно освежая голову после тяжких трудов. Разобравшись с протоколами допросов бунтовщиков, он оставил на последок несколько доносов по замку. Их он редко восринимал всерьез, в большей степени относясь к этим запискам, как к развлекательному чтиву, потому что, как правило, почти всегда знал, кто их написал.
Вот, например, одно из последних подметных писем обвиняло танцовщицу Лилит в непочтительности к господам. Почерк был каким-то заковыристым и неровным, со множеством грамматических ошибок и жирным пятном на бумаге в конце. Рэнфилду даже гадать было не надо, кто этот доброжелатель красотки Лилит. Один из их поваров, полноватый оборотень, большой любитель таких смуглых дев, вьюном увивался вокруг нее, но не раз получал от ворот поворот.
Письмо немного его развлекло. Вампир хотел было уже захлопнуть окно, и идти к себе, на покой, как вдруг в окне напротив заметил движущийся огонек. В библиотеке кто-то ходил и этот кто-то явно не желал, чтобы его обнаружили, потому что пользовался лишь одной маленькой неяркой свечой, хотя на столах библиотеки стояли прекрасные светильники, в нужный момент освещавшие помещение, как днем.
Решив взглянуть на того, кто бродит в царстве книг по ночам, Рэнфилд прошел по темным коридорам. Ночного зрения вампира было вполне достаточно, чтоб двигаться даже в полной темноте, но недостаточно, чтобы читать.
Двигался Рэнфилд абсолютно бесшумно и очень скоро оказался за спиной у сидевшей на полу расхитительницы ценных книг.
- Что же могло понадобиться тебе здесь? - задал он вопрос сухим жестким тоном, смотря на девушку сверху вниз. - Разве рабам в это время не положено спать, если только они не развлекают господ? Меня несомненно радует, что танцовщица, такая, как ты, повышает свой уровень, вероятно для того, чтобы лучше служить хозяину и его людям, но тебя должны были предупреждать, что вход в это помещение рабам запрещен. Покажи мне книгу, что ты взяла...
Рэнфилд протянул руку, окидывая легко одетую девушку тяжелым ищущим взглядом.

Отредактировано Джон Рэнфилд Барр (Четверг, 26 мая, 2016г. 17:21)

36

Света тусклого, едва мерцающего огарка вполне хватало для вампира. Лилит листала страницы, тонкие, перекрывающиеся еще более тонкой фольгой, уберегающей от стирания, выцветания, рассматривала такие знакомые роды, семьи, такие привычные лица – ее ведь учили всему этому, генеалогии, древам, не только своему – всем самым именитым. Конечно, свое нашла сразу. И быстро вознесла молитву всем известным ей богам, ни один живописец не увековечил ее лично, только ее отца, мать. Никого больше, ни единого наследника, а никого и не было – только она сама. Углубившись в историю, на пару секунд забыла о реальности, о происходящем сейчас, и вскинула глаза, вскинулась только тогда, когда вдруг за спиной раздался знакомый голос…
- Прошу прощения, господин!
Именно так, именно с маленькой буквы, для нее существовал один единственный господин – с наличием в своей жизни остальных она мирилась только потому, что от них никуда было не деться. Быстро взвилась с пола одним изящным, невыносимо красивым движением, грациозным настолько, что вполне можно было назвать танцем само по себе, поклонилась, пытаясь попутно поймать соскользнувшую с колен книгу.
- Конечно, господин, я стараюсь ради моего Господина, чтобы ему было приятнее общаться со мной и далее и…
В принципе, врать не удавалось только Батори, для остальных ложь давно стала частью ее жизни, однако слегка порозовевшие щеки скрыть так и не удалось.
- Да, конечно.
Помедлив буквально секунду, присела, подхватила книгу с ковра, тут же быстро захлопнула ее – не стоило подавать открытой прямо на портрете отца, это было выше ее сил! – и с очередным послушным поклоном поднесла главе тайной полиции, пытаясь даже не допустить лишней мысли, лишней эмоции на лице, глядя в пол, опустив голову, как и полагалось послушной рабыне.
- Мой Господин приказал мне выспаться сегодня, поэтому я уделила всего пару минут самосовершенствованию для его блага и удовольствия. Могу я пойти исполнять его приказ и далее?
Танцовщица продолжала смотреть в пол, мягко уточнив, прекрасно понимая, что крыть ему на это нечем. Он не может ее наказать прямо теперь – она ведь обязана и желает выполнять приказ Батори. Он не имеет права задержать ее – она ведь рвется выполнять приказ их общего Хозяина! Мысленно осторожно улыбнулась, тем не менее продолжая напряженно ждать его ответа.
Он ничего не заметил. Он не может ничего знать и… и даже предположить правду. Не может.

37

- Конечно, господин, я стараюсь ради моего Господина, чтобы ему было приятнее общаться со мной и далее и…
- ... и эта книга, без сомнения, рассказывает об истории эротических танцев... - с мягкой, но очень холодной улыбкой продолжил за нее вампир, скользя раздевающим взглядом по гибком телу красавицы. Взгляд был более чем выразительным и откровенно показывал девушке, какое место она занимает, - Какие еще вещи могут занимать такую девушку, как ты? Служащую господам своим телом?
Лилит была без сомнения самой красивой женщиной в замке, но будь на месте Рэнфилда кто-нибудь близкий к церковным кругам, он бы счел эту красоту опасно греховной. Глава тайной службы вампиров учился в монастыре, поэтому мог судить об этом лучше, чем кто-то другой. Сам он подобных взглядов не разделял, но при случае любил пользоваться учениями святых отцов, чтобы загнать подозреваемого в угол.
- Мой Господин приказал мне выспаться сегодня, поэтому я уделила всего пару минут самосовершенствованию для его блага и удовольствия. Могу я пойти исполнять его приказ и далее?
- С чего это ты так заторопилась, дитя мое? - не спуская с нее тяжелого взгляда, Рэнфилд принял у девушки книгу, даже не взглянув на кожаный переплет. Эту книгу он очень хорошо знал, тем более, что совсем недавно они с Батори обсуждали некоторые подробности в описаниях, которые отыскали в ней.
- Расскажи-ка мне, неужели оставаясь наедине с господином, ты собиралась обсуждать генеалогические древа знаменитых королевских семей?
Рэнфилд отложил тяжеленный фолиант на стол и выжидающе посмотрел на Лилит.
- Я жду, дитя мое. У тебя есть ровно одна минута, чтобы ответить мне правду. В противном случае... к господину ты сегодня не попадешь.

38

- Нет, господин, о танцах здесь ничего не написано, но…
Соображать стоило быстрее. Этот спокойный, немногословный, слишком спокойный пугающим спокойствием человек заставлял напряженно ожидать каждого своего слова. И если от остальных в замке Лилит старалась просто держаться подальше, то главе полиции предпочла бы вовсе не попадаться на глаза. Особенно ночью, в библиотеке, совсем одна.
- … но господин Батори иногда предпочитает просто разговор, пусть даже краткий, не только танец или определенные услуги, для которых я и была приобретена им.
Мельком, коротко подняла глаза, глянула в  упор, тут же послушно опустила. Она должна была продемонстрировать, что знает свое место и не желает даже думать об ином!
- Как хорошая рабыня я должна суметь быть не только приятной ему, но и… и интересной, чтобы не надоесть быстро. И я стараюсь, господин, а так как день у меня занят, то…
Не договорила, мысленно облегченно выдохнув. Нет, ему и правда не к чему было прицепиться, не к чему. Не к чему.
- Я спешу выполнить приказ своего господина и набраться сил, после наказания…
И без того уже придется упасть ему в ноги, чтобы не слишком сердился за то, что отлучилась из комнаты ночью, он ведь приказывал не выходить никуда вообще, а я…
Снова осторожно подняла взгляд, обманчиво-ласковое обращение, тяжелые, пригибающие к полу нотки в голосе вампира заставили сжаться. Лилит напряглась, вдруг осознав, что ни одно из приведенных ею объяснений не удовлетворило его.
- Я не обманываю вас!
Правду? Да никогда в жизни. Это был бы конец, доверить правду такому, как он! Батори узнал бы уже утром, и что, что мне делать после???
- Зачем бы еще, для каких целей мне бы могла понадобиться эта книга, господин? Это… что может быть у рабыни, кроме обычного интереса и желания узнать чуть больше того, что она знает сейчас?!
Тише, тише, не нервничать сейчас, господи, помоги мне, мне надо вернуться в комнату, я его… боюсь!

39

- Как хорошая рабыня я должна суметь быть не только приятной ему, но и… и интересной, чтобы не надоесть быстро. И я стараюсь, господин, а так как день у меня занят, то… Я спешу выполнить приказ своего господина и набраться сил, после наказания…
Рэнфилд пронизал девушку таким взглядом, словно намеревался вывернуть наизнанку ее душу, одновременно показывая, что ее ответы не устроили его совершенно.
- Похвально, похвально... Но ты намного лучше могла бы выполнять эти обязанности, если бы не лезла защищать разных девиц, чья участь здесь служить клану вампиров. Любыми способами, как захотят их господа.  Надеюсь, этот случай будет хорошим уроком тебе. Хотя многие желали бы почаще видеть тебя у столба. Что же касается твоего выбора книг...
Сарказм в интонациях главы тайной полиции так и хлестал по ушам. По долгу службы Рэнфилд не верил вообще никому, слишком часто на его памяти случались предательства среди самых верных людей. Конечно, случай Лилит не мог относиться к таким, его скорей заинтересовала, чем насторожила ее внезапная приверженность к подобному чтиву. К тому же так приятно было наблюдать, как это прекрасное личико искажают смущение или страх. Поэтому сейчас вампир с ней просто играл, но в то же время, где-то очень глубоко в его темной душе зажегся профессиональный интерес. Что-то в словах этой девушки было не так...
- Что же касается твоего выбора книг... постарайся, чтобы впредь он более соответствовал твоей профессии и тем услугам, которые ты должна предоставлять. Пожалуй, я сам подберу для тебя подходящую литературу...
- Я не обманываю вас!
Начальник тайной полиции усмехнулся и с явным сомнением в глазах провел рукой по тяжелому переплету с кованым обрамлением, посреди которого красовалась золотая корона.
- Зачем бы еще, для каких целей мне бы могла понадобиться эта книга, господин? Это… что может быть у рабыни, кроме обычного интереса и желания узнать чуть больше того, что она знает сейчас?!
- Откуда я знаю, дитя мое? У тайной полиции на этот счет могут возникнуть разные мысли... Например, тебя подослал правитель иностранной державы, чтобы приблизиться к одному из лордов Триумвирата и попытаться его убить. Такое на моей памяти бывало не раз...
Вампир мрачно усмехнулся, подошел к стеллажу и, пошарив взглядом по полкам, вытащил еще один фолиант, еще более массивный, чем первый и положил на стол перед Лилит. На обложке была изображенные женщина и мужчина, одетые лишь в золотые ожерелья и браслеты.
- Взгляни сюда. Вот книга, которую тебе следует изучить... Ее привезли из Индии и перевели на наш язык. Она посвящена искусству любви. Ее название "Камасутра". Открой ее и взгляни...
Рэнфилд улыбнулся и чуть отступил, подпуская танцовщицу к столу.

40

- Я уже пообещала Господину, что не повторю ошибки.
Негромко, кивнула, опуская глаза. Лилит совершенно не хотелось, чтобы в темном, обволакивающем взгляде он прочитал не свойственное ей упрямство и понял, что если ситуация повторится – она повторится до мельчайших деталей и снова закончится у столба…
- И я приняла к сведению все, что… что произошло тогда.
Дипломатично не стала вдаваться в детали, молча стоя перед ним, опустив голову, глядя в пол. Дрогнула при упоминании многих, желающих видеть ее именно у столба, и почаще. Конечно, он имел в виду того зверя, который порол ее, а до этого с такой жестокостью изнасиловал бедную девочку.
Я так и не заглянула к ней. Ну что же, может, к лучшему. Думаю, то животное повадится теперь ежедневно, просто из принципа, ведь больше доказывать власть некому, правда? Только беззащитной девочке! Нет, мне лучше там не появляться! И какое же счастье, что Батори слишком любит видеть меня в своем распоряжении, чтобы отдавать… таким вот… надолго. Я бы не выдержала.
- Да, конечно, вы правы, я буду более внимательно выбирать литературу…
Тем более, что я уже увидела все, что желала. Меня не узнали, все хорошо, пока не о чем беспокоиться. Кроме того, чтобы быстрее уйти сейчас отсюда!
- Я??? Убить…. моего Господина???
Вскинулась, вспыхнула, взгляд был настолько ярким и рассказывающим все о ее чувствах к Батори, что дальнейшие его подозрения должны были растаять, как снег на жарком июньском солнце. Замолчала, заставив взять себя в руки, наблюдая в полной тишине, полутьме и неподвижности, как он отыскивает что-то на полках, пытаясь понять, что он может посоветовать читать ей? Рабыне?
- Кама…сутра?
Запнулась на новом для себя названии, на чужом языке, тщетно пытаясь скрыть любопытство подошла, осторожно глянула на обложку, недоуменно нервно облизнула губы, решительно, но явно медля, открыла, наткнулась взглядом на иллюстрации. Детальные, четкие, яркие в своей откровенности. Мучительно покраснела, продолжая рассматривать, очнулась, быстро захлопнула книгу.
- Спасибо, я… я…. мне пора идти, мне надо успеть отдохнуть. Я… займусь изучением этой книги чуть попозже, с вашего позволения.
Никогда в жизни больше не открою! Но… господи, я и не знала, что можно так…!
И покраснела еще гуще, заливаясь вся.


Вы здесь » ЦИТАДЕЛЬ ЗЛА » Дамоклов меч » Клеймор