Вверх страницы

Вниз страницы

ЦИТАДЕЛЬ ЗЛА

Объявление

--------
Цитадель Зла ( 21+ ) Испокон веков Сантария живет под властью демона. Здесь правят законы хищников, а у власти стоят оборотни и вампиры. В замок правителя съезжаются представители иностранных держав, различных кланов, религий и культов. Крупные финансисты и политики вершат здесь свои тайные сделки, от которых долго оправляются все биржи мира, а мирная жизнь государств рушится в один миг. Тут плетутся интриги и свершаются кровавые драмы, калечатся судьбы одних, а других судьба возносит на пьедестал. И не стоит искать справедливости, ибо это Мир Тьмы и логово его - Цитадель...   Время Менестрелей (+21) В далекой Лотиане, долгое время раздираемой клановыми войнами, опираясь на мощную армию и Инквизицию, у власти встал Триумвират - три правителя от трех кланов. И весь этот хрупкий мир однажды был нарушен таинственной смертью одного из великих лордов. Кто убийца? Куда делось тело убитого из родового склепа? Правдивы ли слухи о его воскрешении и о том, что он вернулся, чтоб отомстить? Странные и кровавые события разворачиваются одно за другим. А на поиски пропавших сокровищ мятежной Весталии брошены все силы двух государств.
9-й год на MYBB
Администрация: Дамиан - 416125092 ДВЕ ИГРЫ: Наше время, Карибские острова, тоталитарный режим, детектив, политика, люди, оборотни и вампиры. И средневековое фэнтези, войны кланов, борьба за власть. ...

Правила | Шаблон анкеты | Занятые роли | Информация о "Цитадели" | Сюжет "Цитадели" | Сюжет "Менестрелей" | Хроника "Менестрелей" | Чат

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЦИТАДЕЛЬ ЗЛА » Vade retro, Satanas! » Dans la fraternité


Dans la fraternité

Сообщений 21 страница 24 из 24

21

«Кричи, кричи, кричи». Мысленное заклинание билось на губах де Толедо и толчками входило в тело раба вместе с рукоятью плети. О, конечно он бы долго так не выдержал и попользовался бы разорванной задницей темноволосого, и его кровью со вкусом насилия и наркотика. Но игра Анже его заинтересовала, хотя, на вкус дона Луиса чересчур тонкой была эта игра. Что за блажь давать рабу право просить о чем-то? Его рот – чтобы кричать или принимать член господина, если он соблаговолит его туда запихнуть.  Но игру портить не стал... Играй сам и давай играть другим.
- Я согласен, - рассмеялся он, повел хищно головой, рассыпая по обнаженным плечам черную ночь волос.
- Давай, раб, выбирай!
И, чтобы поторопить темноволосого с выбором, повернул в его теле рукоять, проникая еще глубже.
Ничего, что бы тот ни выбрал, он его еще поимеет сегодня, Гастон не обещал рабу полного освобождения, и это заслужило одобрение бывшего Адмирала. Те, в ком нет жестокости, хотя бы самой малой ее капли, всего лишь корм. Даже не для вампиров или оборотней, а для их слуг, и слуг их слуг. Жестокость в светловолосом волке была, вот только он ее отчего-то не выпускал на свободу.
Де Толедо похотливо ухмыльнулся. Он бы мог многому научить маркиза. Он бы заставил его волка рваться из груди и тот бы отпустил себя на волю, да, отпустил!

22

- Ты можешь попросить меня,  Сегодня  я тобой распоряжаюсь, помнишь? Попроси, и дон Луис  прекратит свои игры и ограничится чем-нибудь... другим.
Ирландец вздрогнули посмотрел с голубые глаза маркиза, ища там надежду, что его молитвы на самом деле были услышаны Богами и эти слова в уста Анже вложены ими. И уже набрал воздуха в грудь, формулируя свою просьбу.
- Я согласен, Давай, раб, выбирай!
Смех расставил все на свои места, как и новая вспышка боли. На этом острове, где правят одни фоморы, молитвы не долетают до Богов, которым их превозносят. Да это и понятно, Боги не могут постоянно слушать одни лишь стоны и проклятия, им нужны и восхваления и подношения, а здесь для этого нет ни у кого ни сил, ни возможностей.
И что мог выбрать сейчас Джеральд? Молить о пощаде? И что? Его отпустят? Как бы не так. Как там сказал этот фомор? Ограничится чем-то другим? Не нужно путать бороду козла и хвост лошади. Нет смысла ждать предложения помощи. Они просто играют. Не хочу быть их игрушкой! Перебьются.
Конечно, надо было свой выбор хотя бы оформить как-то... прилично, но слишком разозлили его эти двое, так мечтавшие позабавиться за его счет, что он не смог сдержаться. Дернул головой, отстраняясь от державшего его подбородок пальца.
- Мне не нужны Ваши подачки, господа. - Последнее слово ирландец буквально выплюнул, словно это было самое грязное оскорбление на которое тот был способен. И когда роковые слова уже были произнесены почувствовал как его затопил страх, буквально накрыл темной волной, из которой невозможно выплыть, которая затягивает и тянет прочь в пучину. Из которой уже не удастся выбраться на берег. По крайней мере - не здесь, не сейчас, и не на этот берег. Осознав это, ОФлаэрти застонал. На сей раз - мысленно, глотая тяжелые полные отчаяния стоны и слезы, которые против его воли катились из глаз.

23

Ну да, плюнуть в лицо палачам, это единственное доступное наслаждение для приговоренного. А случается и  так, что и последнее – если узник не ценен, если палачи не умеют владеть собой. Может быть, темноволосый на это и надеялся? Что господа выйдут из себя, убьют его, подарив освобождение? Если так, том маркиз его понимал, смерть действительно может быть освобождением. Когда он обнаружил, что Делорм и его волки все же загнали его в тупик, подорвал себя и пещеру, чтобы не даваться ему живым.
В одной бочке порох оказался сырой, свод не обрушился до конца, и из-под завалов достали бесчувственного бунтовщика, передав его, как рождественский подарок, его Сиру. А уж тот позаботился о том, чтобы Гастон сто раз пожалел, что не умер…
Итак, Анже понимал раба, но не собирался давать ему желаемое.
Хочешь показать, как ты смел? Ну, так придется это доказать, и не словами.
- Какие речи, - холодно усмехнулся он. – Ну, посмотрим, насколько тебя хватит.
Рядом, на каменном выступе нарочито-грубой стены лежали кляпы.
Гастон выбрал один.
- Я дам тебе возможность попросить еще раз, - пообещал он, прежде чем лишить раба возможности говорить.
И кричать.
Все, что ему сейчас было доступно – это стон, но в стонах нет ничего крамольного.
Анже отошел, достал из подставки стек, показал его темноволосому вампиру.
- Думаю, ты и сам понимаешь, что заслужил наказание за свою дерзость. Дон Луис…
Вежливо улыбнувшись, маркиз подождал, пока испанец вытащит из раба свою игрушку и отойдет в сторону, а потом на ребра темноволосого обрушился первый безжалостный удар, составивший после себя взбухшую алую полосу на коже.
Анже не сдерживался.  Невольник принял пилюли, а значит, регенерация у него ускоренная. Будет больно, но не смертельно. Даже так – очень  больно.

24

- Я вобью тебе твои слова в глотку, - пообещал испанец темноволосому.
Если бы это был его заказ, невольник бы уже валялся на ковре в луже крови. Но это был заказ Анже – и правила приличия диктовали дону Луису уступать пальму первенства светловолосому волку. Впрочем, он об этом не слишком сожалел. Маркиз был любопытным предметом для наблюдения.
- Какое хладнокровие! – оценил он и кляп и условия наказания.
А когда на спину темноволосого, языку которого можно было найти лучшее применение, упал первый удар, рассмеялся:
- Ты варвар, Анже, настоящий северный варвар. Там где я предпочел бы изящный надрез, ты ломаешь кости. Но я присоединюсь…
Отбросив плеть, поимевшую раба, он взял хлыст, несколько секунд постоял, вслушиваясь в музыку ударов, наносимых Гастоном, и, поймав момент, вступил.
Удар – удар, с двойной частотой, с двойной яростью, и ритм был тот, который взял бы для себя де Толедо, врывайся он сейчас в кровоточащую задницу раба.
Плоть потяжелела, налилась до приятной боли, а то, что это мог видеть Сен-Маль только добавляло возбуждения, как и их совместная порка, порождая в воображении бывшего Адмирала картины одна заманчивее другой – как он трахает Анже, пока тот трахает раба. Или как он стегает этим хлыстом красивую задницу француза, пока он трахает раба, и от этого его толчки становятся глубже и сильнее…
Возбуждение требовало выхода. Испанец наказывал дерзкого невольника без всякой жалости. Но и этого стало мало, и, отбросив хлыст, он с рычанием толкнулся в него налившимся членом, стал двигаться резко, грубо, нарочно причиняя боль.
Этот темноволосый его запомнит. А если не запомнит с первого раза, то будет и второй, и третий, пока тот не научится подползать к его ногам и подставлять задницу по одному его взгляду.


Вы здесь » ЦИТАДЕЛЬ ЗЛА » Vade retro, Satanas! » Dans la fraternité