Вверх страницы

Вниз страницы

ЦИТАДЕЛЬ ЗЛА

Объявление

--------
Цитадель Зла ( 21+ ) Испокон веков Сантария живет под властью демона. Здесь правят законы хищников, а у власти стоят оборотни и вампиры. В замок правителя съезжаются представители иностранных держав, различных кланов, религий и культов. Крупные финансисты и политики вершат здесь свои тайные сделки, от которых долго оправляются все биржи мира, а мирная жизнь государств рушится в один миг. Тут плетутся интриги и свершаются кровавые драмы, калечатся судьбы одних, а других судьба возносит на пьедестал. И не стоит искать справедливости, ибо это Мир Тьмы и логово его - Цитадель...   Время Менестрелей (+21) В далекой Лотиане, долгое время раздираемой клановыми войнами, опираясь на мощную армию и Инквизицию, у власти встал Триумвират - три правителя от трех кланов. И весь этот хрупкий мир однажды был нарушен таинственной смертью одного из великих лордов. Кто убийца? Куда делось тело убитого из родового склепа? Правдивы ли слухи о его воскрешении и о том, что он вернулся, чтоб отомстить? Странные и кровавые события разворачиваются одно за другим. А на поиски пропавших сокровищ мятежной Весталии брошены все силы двух государств.
9-й год на MYBB
Администрация: Дамиан - ICQ 709382677 ДВЕ ИГРЫ: Наше время, Карибские острова, тоталитарный режим, детектив, политика, люди, оборотни и вампиры. И средневековое фэнтези, войны кланов, борьба за власть. ...

Правила | Шаблон анкеты | Занятые роли | Информация о "Цитадели" | Сюжет "Цитадели" | Сюжет "Менестрелей" | Хроника "Менестрелей" | Чат

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЦИТАДЕЛЬ ЗЛА » Vade retro, Satanas! » Твой собственный ад


Твой собственный ад

Сообщений 1 страница 20 из 37

1

Добро пожаловать...

Встреча князя Делорма со своим потомком.

2

Время тянулось. Стрелки часов, лежащих перед Гастоном на столе, паясничали, двигаясь так неторопливо и размеренно, что ему хотелось разбить их о стену.
Он ждал.
Ждал с той самой секунды, как Кайт Роден сообщил ему новость, но последний час ожидания дался совсем тяжело, он с трудом заставил себя не метаться по спальне, как дурной волк по клетке…Но все равно, когда раздался стук в дверь – за ним пришли, чтобы проводить к Сиру – вздрогнул.
- Merde... - выдохнул, поднимаясь.
Рука, оттолкнувшая его, снова натягивала поводок, напоминая своенравному волку, кто хозяин.

Почему именно здесь и сейчас? Причин могло быть великое множество, было чем заняться, гадая, пока охранник вел его к покоям, отведенным для князя Делорма. Гадать Гастон не любил, просто шел следом, приказав себе выбросить все посторонние мысли из головы. В старинном зеркале, уже не столько серебряном, сколько черном, занимавшем весь простенок, мелькнул его двойник. Лицо у двойника было спокойным, светлые вьющиеся волосы лежали на плечах, скользили по шелку рубашки, напоминавшей кроем те, старинные, что носил когда-то Сен-Маль в свою бытность придворным. И заговорщиком.
Сколько в этом выборе было от желания чувствовать себя удобно в этот вечер, а сколько от намерения напомнить Павлу Делорму то, что он, наверняка, забыл за эти полсотни лет, волк предпочитал не думать.

Охранник распахнул перед Анже дверь, тот вошел – как в воду с обрыва прыгнул, ожидая удара, который выбьет из него весь воздух. Но просторная гостиная была пуста. Пуста, обезличена, как могут быть обезличены покои, предназначенные для важных гостей. Ничего, что указывало бы на то, что Павел Делорм где-то поблизости, но Гастон все равно чувствовал его присутствие рядом. Такое знакомое и такое забытое чувство кололо загривок, заставляло дергаться клеймо на лопатке.
Он подошел к открытому окну. Теплый воздух, не успевший еще остыть, забрался под рубашку, погладил плечи, ласково пошевелил волосы.Тут, в южных широтах, темнело рано и на темно-синем небе уже горели звезды, которые были больше и ярче, чем на континенте.
А может быть, ему это только казалось…

3

Прошло несколько минут, прежде чем знакомая рука опустилась на плечо Гастона. Делорм всегда ходил тише, чем ходят самые осторожные волки или просто за то время, что они не виделись, приобрел новые таланты, а их у шефа инквизиционного отдела Совета и так было несчесть. Он улыбнулся, смотря на Анже с деспотичным видом и совсем не как сын на отца. И он повернул Гастона к себе лицом.
- А я думал, что ты выберешь здесь комнаты поуютней, из тех, что так "любят" рабы, и будешь ждать меня там. Забыл, как я люблю неожиданные свидания и все, что служит для новых, невиданных ранее ощущений?
Делорм сжал плечо, его рука как-будто стала крепче, и плечо откликнулось болью. Он засмеялся. Его смех, как и прежде, отдавал опасностью, убрал руку и отступил
- Извини, Анже... Дай мне на тебя посмотреть. С тех пор, как мы не виделись, произошло так много всего. И я даже не представляю, с чего бы начать рассказ... Но ты...
Делорм прищурился и осмотрел Гастона, начиная от распущенных золотых волос и до сильных мускулистых ног.
- Все так же красив и безукоризненнен. Что ты можешь сказать своему Сиру? Будешь по-прежнему мне противоречить или смиришься наконец и будешь покорен всем моим начинаниям, какими бы преступными или провокационными они тебе не казались?
Очень много минуло лет с тех самых пор, когда Гастон пытался убить Делорма на маскараде и он этогоне забыл. Не забыл и еще много чего, что было между ними за эти три сотни лет и время от времени наезжал, чтобы напомнить о себе и сделать жизнь Анже еще невозможней.
В последний раз они виделись около полусотни лет назад и расстались далеко не друзьями. Но с тех пор Делорм ни делал ни единой попытки возобновить их отношения, так, что Гастон мог надеяться, будто Сир отпустил его на волю. И сейчас Делорм, в который раз, хотел напомнить об обратном.

4

Если Делорм хотел быть невидимым и неслышимым, то можно было прозакладывать свою волчью шкуру – так оно и будет. Зная хищные повадки своего Сира, Гастон и не пытался предвосхитить их встречу, и привычно вздрогнул, когда тяжелая рука опустилась на плечо. Но чтобы взглянуть в глаза своему Сиру, ему потребовалось усилие. Он боялся, слишком хорошо, не смотря на их долгую разлуку, знал, как на него действуют эти насмешливые темные глаза.
А уж как старался забыть…
- Я все помню, - глухо ответил он, терпеливо принимая резкую боль в плече.
Клеймо всегда реагировало на того, кто вырезал его на теле Гастона.
Помедлив, Анже церемонно опустился на одно колено, поцеловав руку Делорма.
- Приветствую моего Сира.
Помедлив, поднялся, мятежно тряхнул длинными волосами.
Он действительно все помнил. И их вражду, и то, как его тянуло вопреки всему к Делорму. И много чего. Выковать из всего этого послушание князю так и не удалось. Преданность – да. Анже был предан своему создателю. Но не послушен.
И ничего не изменилось за эти пятьдесят лет, потому что лицо Анже вспыхнуло, на светлой коже румянец смотрелся  особенно вызывающе. Он ненавидел того, кто стоял сейчас перед ним. И желал каждой мыслью, каждой каплей волчьей крови, которую он ему дал.
Его изгнание могло закончится прямо сейчас…
Или его свобода?
Рядом с Делормом нельзя было быть свободным, он знал это, он бесился из-за этого, долгое время пытаясь отвоевывать ее, пядь за пядью, демонстрируя свою непокорность.
А потом ему швырнули ее в лицо.
- Почему вдруг вы вспомнили обо мне? – ответил он вопросом на вопрос, и в голосе прозвучала обида, хотя он и старался ее скрыть.
Обида и ревность.
А что если за эти пятьдесят лет появился кто-то другой, особенный, кто занял его место возле Делорма?
- Мне казалось, я вам… нежелателен.
Нежелателен. Как инструмент, который подвел в самый важный момент. Гастон убил того, кто перешел дорогу его Сиру. Быстро и милосердно. И тем спас от долгих изощренных пыток, которым его бы подвергли по приказу Делорма. И был наказан пятидесятилетним изгнанием.
Или награжден пятьюдесятью годами свободы? А теперь ее отнимут?
- Я принадлежу вам, - спокойно признал он очевидное.
Очевидное сушило губы и горло, обжигало, как лихорадка.
- Если вы прикажете – я исполню приказ. Я знаю свои обязанности по отношению к моему Сиру.
Это были узы, куда более крепкие, чем узы человеческих привязанностей. И Анже сейчас их чувствовал всей кожей, они были тяжелы, как кандалы. Но он больше не хотел их потерять.

5

Потолки в комнату Делорма были высокими, а эхо многократно повторяло все перепетии их разговора, и поэтому казалось,что они одни тут не одни. Но это была лишь иллюзия. Делорм поднял его с колен.
- Наконец-то ты это понял. - Делорм внимательно посмотрел на Гастона. Холодно улыбнувшись, впрочем все его улыбки были холодны, как лед. Он не любил показывать всю глубину своих чувств. Гораздо лучше, вместо него показывали это плеть и нож. Нож он любил, как продолжение своих клыков, пользуясь им во время пыток. Этот же нож он испробовал и на Гастоне, вырезая на гладкой коже свое клеймо. И сейчас этот нож, тот же нод, висел у него на боку.
- В то время, как другие понимают это в самом начале, тебе пришло это в голову лишь спустя триста лет. Ну что ж? Мы проверим... - он улыбнулся, на этот раз теплее, подошел к Гастону, подняв руку, пропустил его волосы сквозь пальцы и сжал их на затылке. То, что он проверит, было написано в его волчьих глазах, ставших, как и голос, лишь ненамного теплее.
- Если б ты мне был, как ты говоришь, нежелателен, то я бы не взял на себя труд становить тебя, а когда ты, паче всех чаяний, и твои подельники, пытались меня отравить на маскараде уже после этого... я бы не выслеживал тебя без сна и отдыха, а отдал бы на растерзание своим волкам. Они бы съели тебя там, в камбрийской пещере, не дав даже прочитать "отче наш" перед смертью.
Делорм хоть и был холоден, но про себя улыбнулся. Почему это многие потомки думают, что их становили из личной неприязни к ним? Если б все было так, насколько б все было проще.
- Ты, говорят, скучал обо мне? - улыбнулся Делорм, смотря на Гастона, как удав на цыпленка. Он предложил Анже сесть и сел сам. - Как тебе на Сантарии? Отличные места, отличная кухня и отличные рабы. Надеюсь, ты не пропускал ни одних красивых бедер, как и раньше? Теперь же все это должно прекратиться, раз ты знаешь свои обязанности по отношению к Сиру...

6

Все верно. Маркиз и его друзья попытались отравить  Делорма на королевском маскараде. Анже лично всыпал яд в вино, вполне готовый к тому, что за убийство полковника ему придется заплатить своей жизнью. Он даже желал этого, потому что слишком глубоко запустил этот зверь в него свои клыки и когти. Жить с этим, казалось, невозможно, но и жить без этого немыслимо…
А еще они были молоды. Считали, что Делорм – это зло. И пытались избавить мир от этого зла. С тех пор Гастон стал старше и понял, что зла в этом мире много и имеет оно разные облики и носит разные имена…
Сейчас он смотрел в глаза своему Сиру, чувствовал его руку в волосах – совсем неласковую хватку. Он все же отвык от этого. Отвык, что кто-то может подойти и сделать с ним все, что заблагорассудится. Отвык принадлежать этому дьяволу с глазами темными, как ад… Хотелось вырваться, и хотелось закрыть глаза, и пусть все будет так, как захочет он.

Но новых глупостей ему не дали наделать. Князь сел, и Анже опустился в кресло напротив, позволяя себе то, что ему так хотелось сделать – рассмотреть своего Сира, убедиться, что тот не переменился…
И первый же вопрос уверил Гастона что не переменился.
Делорм по прежнему хотел, чтобы душа его потомка лежала на его ладони. Не было для него запертых дверей, ни буквально, ни метафорически.
- Кухня выше всяких похвал, - сдержанно ответил Анже. – И очень хорошая библиотека, лучшая, пожалуй, в этой части света.
От мысли, что полковник может знать о его вчерашнем развлечении с рабом и доном Луисом стало… неуютно. Не потому, что в его действиях было что-то стыдное и запрещенное, в Цитадели для гостей не было ни стыда, ни запретов. А потому что Павел Делорм легко бы сопоставил «а» и «б», и посмеялся бы, пожалуй, над тем, как его потомок отреагировал на известие о его приезде.
- Если вы приказываете – так оно и будет, - с похвальным самообладанием отозвался он на предупреждение о том, что теперь он ограничен... в развлечениях.
За триста лет научишься владеть собой, хотя, эти пятьдесят лет без Сира заставили его многое… переосмыслить.
Но все же не настолько, чтобы изменить его натуру. Он не удержался, спросил то, что спрашивать не следует:
- Значит, вы позволяете мне вернуться? Моя ссылка закончилась?
Он старался говорить равнодушно, не показывать чувств, но рядом с Делормом он как и прежде, чувствовал себя мальчишкой. И в льдисто-серых глазах волка билось живое чувство, которое питалось присутствием Сира рядом, как пламя питается сухим деревом.
Ему хотелось услышать эти слова от Делорма. И он не мог ждать.

7

- Я позволяю? Нет... - Делорм рассмеялся, слушая своего потомка, - я приказываю тебе вернуться, мой дорогой. И быть здесь со мной все время, пока я буду здесь. Это ведь так же мое право?
Он осмотрел в глаза Гастону, прошелся по комнате, изучая картины на стене, статуэтки на камине, остановился и взял в руки Посейдона, трубившего в рог. Посейдон был до боли похож на Кайта, как будто его лепили с живой натуры, если бы эта натура существовала тысячу лет назад. Делорм повертел статуэтку в руках, улыбнулся и поставил обратно.
- У тебя за то время, что мы не виделись, было достаточно времени, чтобы прийти в себя. Я думаю даже, что ты за это время нашел себе такого друга, которому, вопреки всему, нравится твой ум, а не твой великолепный зад.
Кажется у Делорма была задача вывести его из себя, но он или не преуспел, или Гастон был готов к этому.
- Ты согласен со мной? Что-то бы это значило? Раньше, что добиться от тебя согласия, надо было взять тебя под  арест и подержать пару дней в неволе. А теперь надо просто отправить тебя на Сантарию. Или здешние нравы произвели такое впечатление. Буду знать... А что ты скажешь относительно гостей? Ты уже с кем-нибудь познакомился? Знаешь, тут часто бывают двое твоих знакомых... Один - Луис де Толедо, если ты помнишь, он был когда-то адмиралом испанской флотилии. Другой - небезызвестный тебе лорд Уэйн. Серый кардинал принца Англии. Помнишь его? Очень хитрый и своенравный тип. Кстати, он дал одного своего потомка в рабство на Сантарии. И это не помешало ему потом сделать его же принцем Парижа. Ты, кажется, был на его коронации?
Делорм улыбнулся на этот раз не угрожающе, а провокационно.
- Может взять у него несколько уроков по воспитанию потомков?

8

- Неужели вы заметили во мне ум?
Дерзость вырвалась раньше, чем Анже успел это осознать. Воистину – молчание золото, но он, похоже, никогда этой добродетели не научится. К тому же, в нем говорила злость на своего Сира, который, похоже, вернулся к любимому  развлечению. Принялся  загонять под кожу Гастона шипы своих насмешек и наблюдать, какая кольнет сильнее.
Беда только в том, что в присутствии Делорма маркиз становился слишком тонкокожим, слишком остро чувствовал все, что исходило от князя. Он давно нашел для себя рецепт противоядия против отравы этих темных глаз: не хотеть для себя ничего, ни внимания Делорма, ни его постели, ни его одобрения.
Но все равно хотел.
- У меня была подруга, смертная. Десять лет назад. Мы встречались четыре года, а потом я счел нужным... исчезнуть. Остальные не в счет.
Почему Гастон счел нужным поделиться с Сиром этим фактом, он не знал, может быть, чтобы тот понял, что Анже вовсе не жил монахом эти пятьдесят лет. Может быть, чтобы понял, что свобода не защищает от пустоты, которую неизбежно чувствует каждый потомок, разлученный со своим Сиром так надолго.
И любовник – что уж там делать вид, будто Делорм знаком с его задницей только вприглядку.
И что уж делать вид, будто Анже каждый раз шел в его постель против воли.

Он следил за ним глазами – светлыми до того, что казались ненастоящими. Сталь, обращенная в лед... следил, даже не подозревая сколько в его взгляде жадности и голода, который  не утолить даже самым искусным рабам Цитадели.
- Я встретился с доном Луисом вчера, мы выпили, вспомнили старые времена, когда воевали друг против друга... развлеклись немного.
Голос Анже был делано-безразличным, пока он сопоставлял факты – Делорм, де Толедо, Уэйн... одновременно решили отдохнуть от дел на Сантарии? Насладиться солнцем и вином? Ну-ну. Де Толедо может быть, и то вряд ли, учитывая те фигуры, что стояли за ним.
- Я многое пропустил? – спросил он Сира, старательно игнорируя озноб, прошедший по коже от замечания Делорма о воспитании потомков. – Готовится что-то важное?
Перспектива оказаться на месте того темноволосого раба, с которым они развлекались вчера с испанцем, была, прямо скажем, пугающей. И никаких гарантий того, что Делорм шутит, у Анже не было. Да и шутил его Сир так, что от его шуток у слабых здоровьем сердце останавливалось.
- Не думал, что вам нужны чьи-то уроки. Вы раньше и сами прекрасно справлялись, - ответил он, заставив себя посмотреть прямо в глаза чудовищу, умевшему заполнить собой всю его жизнь и все его мысли.
Ответил, потому что не хотел, чтобы Сир подумал, что ссылка сделала Анже шелковым и покорным. Не будет он покорным, никогда.

9

- Если б ум у тебя был, ты бы никогда не столкнулся с тайной полицией и со мной в том числе... - улыбаясь очень тихо ответил Делорм. - ты бы обходил стороной все, что имеет отношение к нам.
- У меня была подруга, смертная. Десять лет назад. Мы встречались четыре года, а потом я счел нужным... исчезнуть. Остальные не в счет.
- Да. Я знаю об этом... - протянул Делорм холодно улыбаясь. - Она, кажется, покончила с собой после этого. Ты не знал об этом? Ну, да это все лишнее... Женские причуды... Тебе нечего думать о ней. А остальные, ты говоришь, не в счет. Ты вернешься ко мне и будешь со мной все время, пока я здесь. А если мы сойдемся в своих интересах, то и после этого. Кстати... Ты ничего не хотел мне рассказать? О своей жизни... Ты, кажется, завел потомка?
Делорм встал и, по-прежнему, холодно улыбаясь, смотрел на Гастона, как тогда, когда взял его в первый раз. Тон его, как и голос были умышленно гуманистические.
- Я хочу посмотреть на него. И если он мне понравится, я, так и быть, разрешу тебе его оставить.
"Или заберу его навсегда". - вторая фраза прямо-таки читалась в голосе Делорма.
- Выпей, Гастон. Это чудеснейшее вино... Почти такое же, какое делали на южных виноградниках Камбрии, - он налил вино в два бокала и подал один, со смешком, потомку.

Отредактировано Князь Делорм (Суббота, 14 июля, 2018г. 11:42)

10

Тени по углам шевельнулись, словно известие о чьей-то смерти было для них приятно… Гастон вздрогнул, выпрямился в кресле, напряженно вглядываясь в лицо Делорма.
Мария де Соледад покончила с собой…
Гастон был виноват перед этой женщиной, и если то, что сказал его Сир, правда – то виноват гораздо больше, чем думал.
Хотя… Делорм сказал «кажется». Значит, не знает точно (что вряд ли). Либо, вероятнее всего, просто решил помучить строптивого потомка и посмотреть на его мучения. И тут не важно, мертва его бывшая возлюбленная или живет и здравствует… Важно то, что эти слова причинят боль Анже.

Тоска по Сиру, которая серым маревом ложилась на всю его жизнь без Пауля Делорма теперь отступила перед чувством не менее сильным – перед злостью и неприязнью. Все же он успел за эти годы подзабыть, как может быть жесток его Сир. Насколько мучительно даже просто быть рядом с ним. Делорм был чудовищем – и для своих, и для чужих. А Анже, получается, был где-то между. Полвека не смоешь одним глотком вина… или крови.
И все же он старался быть терпеливым. Старался – Мать всех волков ему свидетель, старался быть тем самым «потомком», которым, как ему казалось, Делорм желал его видеть. Сдержанным, владеющим собой, знающим свои обязанности по отношению к Сиру. Но слова о Лоране, тон князя, его взгляд, проделали брешь в терпении Анже.

- Разрешишь оставить?
Он редко переходил на «ты» с Паулем Делормом, держа дистанцию. Но когда переходил, это было… красноречиво.
Гастон отодвинул от себя бокал с вином. Хотелось бы – вместе с воспоминаниями о Камбрии. Именно то, что случилось так давно, что до сих пор имело запах красных роз… «Слава Карлу», так назывался тот сорт… имело привкус вина и крови, до сих пор держало его возле Пауля Делорма. Даже когда тот его отпустил.
- Ты выбросил меня из своей жизни, Пауль, как ненужного щенка. А теперь хочешь сказать, что можешь забрать что-то мое, просто потому, что тебе так хочется? Лоран мой.
Голос Анже стал опасно-низким, услышав это, он замолчал, пытаясь совладать с собой.
Его привязанность к марсельцу – его слабость, ему стоило об этом помнить.
- Он умирал, - коротко бросил он, не удосуживаясь сказать что-то, вроде «я не хотел нарушать закон, простите меня, Сир». – Умирал за меня. Это был единственный способ спасти его. Так что да. Я обратил его и теперь он мой.

Светловолосый волк мрачно, с вызовом посмотрел в глаза Пауля Делорма.
Ну что, Анже, добро пожаловать обратно, в твой личный ад. Кажется, ты скучал по нему?

11

"Разрешишь оставить? "
- Посмотрим... - Делорм внимательно посмотрел на него, - Он такой же неугомонный как ты? Я не спрашиваю, как это случилось. Я просто хочу знать. И ты неправ, что я выбросил тебя, как ненужного щенка. Пусть это выглядело довольно своеобразно... Просто наши отношения на тот момент достигли нулевого цикла. Мы не могли существовать один возле другого, иначе бы случилась беда. Я предоставил тебе свободу на довольно длительный срок, но ты не воспользовался ей, как надо, ты завел себе... мальчика. - Делорм выплюнул это слово, как ругательное и улыбнулся, как будто ничего не произошло, - Ты сказал Лоран твой? Плохо же ты выучил наши азы.
Делорм подошел к окну, отвернулся и посмотрел на зеленые просторы Сантарии. Гастон знал этот взгляд. Это был взгляд хозяина, которому нет дела до личных отношений его потомка. С такой же легкостью он прервет жизнь мальчишки, как делал уже не раз.
- Твой Лоран уже здесь. Но мы еще не виделись. Ты готов сейчас встретиться с ним и сказать ему, кто я такой? Если ты готов, то я приглашу... Но это будет не простая встреча. От него и, я думаю, в частности, от тебя будет зависеть, что я решу.

12

Значит, Лорана все-таки нашли.
Анже не обманывался – Делорм не мог не почувствовать, что Гастон создал себе потомка. Все же их связывали узы, который только смерть разорвет, и Сир при желании мог в любой момент времени дать о себе знать, особенно, когда Анже был волком. Когда уходила большая часть проблем, присущих именно людям, с их противоречивыми желаниями.
Мог. Но не стал.
И это дало Гастону надежду, что Лорана оставят в покое.
Он научил мальчишку всему, чему знал сам, сделал его своим любовником – потому что так было проще управлять им. И оставил во Франции, в своем поместье на юге, среди виноградников, лошадей и красивых девушек
А теперь Пауль Делорм  говорит ему, что Лоран здесь.
Но Гастона, с его галльской импульсивностью, больше задели слова Сира о их отношениях, чем то, что тот собирался взглянуть на еще одного потомка его линии…

Значит, случилась бы беда…
Этого он не понимал – какая беда была хуже той, что случилась? Его смерть от руки Пауля Делорма? Он не настолько дорожил своей жизнью, и его Сир это знал. Мысль о том, что им могут дорожить, Анже никогда не допускал, потому что такого быть не могло. Не между ними. Изгнание было худшим наказанием, чем смерть, поэтому, по его мнению, Сир и остановился на нем, смысл наказывать вполсилы?
Равнодушие и жестокость – это причиняло боль Гастону. Жестокость от Пауля Делорма он бы вынес и с радостью, но равнодушие… оно медленно травило. Тот яд, который он когда-то припас для своего врага был куда милосерднее.

- Если желаете, я готов встретиться с Лораном и объяснить ему его положение, - холодно кивнул он, снова переходя на «вы».
Пряча за этой церемониальной вежливостью все мысли и чувства.
Непростая встреча? А что может быть просто здесь и сейчас?
Анже чувствовал, как в горле пересохло, но вина он не хотел, а воды здесь не было.
И все же он не выдержал.
- Я просил прощение. Много раз. Ты даже не ответил.
В голосе Анже была откровенная горечь.
Ну да, а после этого была Мария Соледад и Лоран. Потому что если есть пустота, то ее нужно чем-то заполнить. Это неизбежно. Вот только ничто не способно было заполнить ту пустоту в его душе, которая появилась после того, как он запретил себе думать о Сире.

13

"Если желаете, я готов встретиться с Лораном и объяснить ему его положение."
- Встретишься и обьяснишь. Сейчас. Я хочу, что бы ты это объяснил ему лично и при мне. Заодно скажешь, каких действий мы оба... Ты слышишь? Мы оба ждем от него.
Делорм несколько смягчил выражение лица, взял телефон и, пристально наблюдая за Гастоном сказал
- Приведите молодого человека ко мне. - и улыбнувшись, - Да? Был готов убежать? Куда, интересно... В любом случае,  присматривайте за ним. Я не хочу открывать кровавую охоту сразу по-приезде в это уютное место.
Делорм смотрел на него, и Гастону показалось, что тот нюхом чувствует, как его потомок боится. Правда страх не совсем и не всегда можно было пристегнуть к Анже, однако сейчас это было то самое чувство и никак иначе.
А для Делорма слаще этого не было ничего. Он разглядывал Анже и тот вспоминал, что таким же взглядом он смотрел на него раньше и чувствовал, как у него под кожей клокочут и стынут нервы.

14

Лоран действительно пытался сбежать. Два раза. Один раз по дороге, второй раз уже здесь, на острове. Второй раз из упрямства и отчаяния, не представляя даже, что он будет делать дальше, если попытка удастся. Попытка не удалась, его скрутили, пару раз дав под дых в качестве воспитательной меры, пришлось затихнуть. Остаток дня он просидел в углу в наручниках, зло глядя на охрану. Если бы он мог украсть телефон и позвонить Гастону! Они разговаривали на прошлой неделе, разговор вышел некрасивым. Марселец, обиженный тем, что его покровитель опять уехал без него, наговорил глупостей. Потом, конечно, пожалел и весь день звонил маркизу, а потом писал ему длинные письма на электронную почту, но телефон у Гастона был выключен. Так что Лорану оставалось страдать от ревности и своего чересчур бурного воображения.
А потом его похитили.
- Вставай, - незлобно ткнул его ботинком в бок охранник. – Тебя хотят видеть.
- Кто?
Вервольф усмехнулся.
- Вот и увидишь, кто. Не завидую я тебе, парень.
«Ну, это мы еще посмотрим», - мятежно подумал марселец, повел широкими плечами под простой серой футболкой. Он работал в саду, когда его выкрали – мешок на голову и в машину.

Его повели какими-то мрачными, роскошными коридорами – и на каждом углу охрана в форме. Как бы намекая на то, что лучше не рыпаться. И Лоран помрачнел.
Ему хотелось драки.
Ему хотелось свободы.
- Входи. И послушайся моего совета, щенок, будь лапочкой.
Наручники щелкнули, освобождая зеленоглазого, а тычок в спину придал нужное направление. Первое, что увидел Лоран, когда вошел в комнату – это маркиза Анже.
Когда Гастон обратил его и рассказал ему свою историю, марселец очень впечатлился тем, что его покровитель и любовник настоящий маркиз.
Всамделишный.
- Гастон! - обрадованный Лоран кинулся к Анже, заглянул в глаза, снизу вверх – перерасти светловолосого волка ему так и не удалось.- Гастон, я...

А потом на него обрушилось ощущение чужого присутствия. Это была сила. Чужая сила, властная, безжалостная. Лениво дремлющая, как нож в ножнах, но Лоран сначала съежился от неожиданности, затем отступил на шаг, со злостью глядя на того, кто стоял у окна.
Кто он такой?
Марселец умоляюще взглянул на своего покровителя. Почему он такой... молчаливый, не похожий на себя? Почему так смотрит на этого, у окна и не смотрит на него, на Лорана? Все еще сердится, не рад ему?
- Гастон, кто это? И... почему я здесь? Это ты хотел меня видеть?
Все это было неправильно. Все это пугало, а когда Лоран боялся, в нем всплывала память о его марсельском прошлом, и он снова становился диким, недоверчивым и злым. Таким, каким его когда-то подобрал Гастон Сен-Маль.

Отредактировано Лоран Эпине (Среда, 18 июля, 2018г. 09:54)

15

Пока Лорана вели, Гастон молчал. Тут что ни говори, будет только хуже, и молчать пока, самое безопасное. Слава всем нечестивцам, молчать он мог. Не мог только отвести взгляд от Пауля Делорма. Хотел, но не мог. Молчание наполняло комнату, как вода – гигантский аквариум, молчание, страх, затаенные мысли, похороненные чувства…
Гастон все же отвел глаза, напомнив себе, что следовало бы ему не разглядывать своего Сира, а думать о своем беспокойном потомке. Вот кто сейчас в беде.

Лоран… Лоран всегда притягивал неприятности. Он был их центром. Еще и поэтому Анже спрятал его в глуши под Тулузой. Волчонок был вспыльчив, ревнив, непослушен. Гастон и сам в далекой человеческой юности не отличался кротостью и терпением, но его с детства воспитывали в определенных границах, как будущего маркиза д’Анже. Марселец  никаких границ не признавал, и это тоже могло стать бедой.

- Здравствуй, Лоран, - как можно спокойнее кивнул он волчонку. – Повремени с вопросами и выслушай меня. Перед тобой князь Делорм, мой Сир, а значит, и твой тоже. Ты и я, мы оба, обязаны ему подчиняться во всем. И это не обсуждается, Лоран.
Голос светловолосого волка был спокоен. Слишком спокоен. Глаза горели ярче, чем обычно и лицо было бледнее, но Лоран этого не заметит, не настолько хорошо он знал своего создателя.  А тот, кто знал… того напускным спокойствием не обманешь.
- Сейчас ты подойдешь, преклонишь колено, поцелуешь руку князя и поприветствуешь его. Не разочаровывай меня, мальчик.

Анже положил руку на плечо марсельца, легко толкнул его вперед, молясь Матери всех волков, чтобы она дала мальчишке хоть немного благоразумия. И удачи. Удача ему сейчас очень понадобится.

16

То, что некоторые назвали бы Силой, мало по-малу рассеялась, хотя не исчезла окончательно. Тот, кому принадлежала эта Сила, скомкал ее, подобно простой бумаге, и сейчас она до поры до времени спала у него в кулаке.
А сейчас это рука, в котором было столько воли, что ее хватило бы на целое племя волков, твердым жестом отстранила Гастона
- Ну почему "повремени?"... Он должен знать, почему он здесь. Ведь его "пригласили" по моему приказу.
Приглашением это нельзя было назвать. Делорм наблюдал за мальчишкой, который не спешил поцеловать ему руку. И под конец, усмехнулся, направив взгляд на Гастона.
- Твои вкусы весьма изменились с тех пор, когда ты был при дворе, Анже. Твои любовники были намного изящней, чем этот марселец. А главное, немного постарше... И намного сильнее. Хоть я еще не видел его тела, но могу себе представить его без одежды.
Этим самым Делорм придавил чувства мальчишки и заметил, что тот просто кипит от ревности, а заодно потрепал, как было раньше, чувства Анже. Раньше у него уходило не более пяти минут, а сейчас... Сейчас Гастон внешне был сделан словно из стали. Но ничего... Еще не вечер...
А потому, Делорм, пройдя по комнате, обошел вокруг Лорана, рассмотрев так же, как он смотрел его сира, когда тот был совсем щенком. Его шею... Довольно сильная, из него приятно пить кровь. Его торс... довольно крепкий. Его бедра...
Делорм отвернулся, подошел к Анже и с холодным выражением похлопал его по плечу
- Но ты, как мне кажется забыл сказать ему одну вещь, Анже. Забыл сказать, что не имел права его становить.

17

Каждое слово этого… Князя, пусть и предназначенное не ему, больно ранило самолюбие волчонка. Очень больно. Настолько, что здравый смысл, если он и имелся, испарился, как вино на раскаленном железе, оставляя после себя горький, болезненный хмель пустой бравады.
- Ну и что, что он не имел права, - самонадеянно заявил Лоран, демонстративно взяв Гастона за руку.
Рука была холодной и какой-то… чужой. Это тоже подбросило дров в огонь его ревности.
- Я же есть… Гастон, пойдемте отсюда! Пожалуйста! Разве нам плохо было вдвоем? Зачем нам он?
Мальчишка бросил злобный взгляд на Делорма. Он и сам не мог бы сказать, откуда эта неприязнь и ревность. Но было в воздухе что-то, что заставляло Лорана злиться и тревожиться.
Ладно, его положение при Анже в качестве любовника всегда было… непрочным. Но он утешал себя мыслью, что такова натура его покровителя. Что Гастон неподвластен страстям, холоден и спокоен… Сейчас же он стоял рядом с ним и чувствовал, что под ледяной маской невозмутимости бушует буря, и виной тому этот Сир, насмешливый, опасный… жестокий.
- Это вы… - потрясенно проговорил он. – Вы! Это клеймо на плече – вы? Клеймо, которое мне нельзя трогать!
Эта догадка из области внезапных озарений почти уничтожила Лорана… Но он нашел в себе силы демонстративно прижаться к Гастону.  Никто не встанет между ними. Никто!

18

- Лоран!
Голос маркиза хлестнул марсельца, в нем ясно слышалось предупреждение.
Его худшие опасения сбылись. Слабая надежда, что Лоран проявит хоть каплю здравого смысла и самообладания, угасла. Мальчишка вел себя отвратительно.
Но, как бы он себя ни вел, это его потомок, он за него в ответе, тем более, что, как верно указал Делорм – права обращать Лорана у него не было, он нарушил закон.
- Ты испытываешь мое терпение и тратишь время Сира, - строго посмотрел он на волчонка и забрал у того руку, мысленно готовясь к беде.

- Дело не во вкусах, - пожал он плечами, неохотно отвечая на уколы Пауля Делорма.
Тот развлекался, похоже, оценивая молодого волчонка, а заодно и своего волка.
- Лоран был мне предан до своего становления, и я не мог дать ему умереть.
Марсельца он, кстати, никогда не обманывал насчет своих чувств к нему. Гастон старался быть ему хорошим наставником (результаты оказались не то, чтобы впечатляющими), а все прочее… все прочее, скажем так, педагогический инструмент.
И горькая пилюля от одиночества.
Во всяком случае, ему жилось немного легче, зная, что где-то, на Юге Франции, его ждут и ему рады.

Сейчас Анже чувствовал себя – хуже некуда.
Его обязательства перед Паулем Делормом…
Твои чувства к Паулю Делорму…
Его привязанность к марсельцу…
Все это тянуло его в разные стороны, и, когда Лоран заговорил про клеймо, светловолосый волк не выдержал, дал пощечину мальчишке.
- Ты забываешься. Помни свое место. Сир, я прошу у вас прощения за поведение этого мальчишки.
Гастон склонил голову перед Паулем Делормом. Он до последнего будет сражаться за жизнь этого ревнивого щенка, но страх перед новым изгнанием уже лег на сердце оборотня могильным холодом.

19

Делорм знал, что мальчишка сорвется. Знал он и то, что Гастон будет его защищать.
Он вздохнул и с печальным видом покачал головой.
- Не то, Анже. Все не то... Мне кажется, что Лоран не знает самого главного.
Делорм помолчал немного и продолжил
- А самое главное то, что если я сочту, если мальчишка не подходит клану волков, то я должен буду... ты это понимаешь, Анже?
Делорм устремил хищнический взгляд на Гастона. На Лорана он больше не смотрел, как-будто мальчик не выдержал экзамен и полностью провалил его, не поцеловав его руку. Но постепенно взгляд Делорма смягчился.
-  Ну хорошо. Тогда я объясню тебя и ему. Я буду должен приговорить его к смерти, mon ange. А если и не приговорю, то его приговорит клан.
Он сейчас действовал, как преподаватель, рассказывающий обленившимся студентам пропущенный ими урок. Хотя темные глаза Делорма опять смотрели на Анже. В конце концов это была работа Гастона дать понять мальчишке, что кроме него, Гастона и его Сира в клане достаточно тех, кто может пожелать им зла.
- А поскольку ты не имел права его становить, ведь я не давал тебе разрешения на свободу, то основным виновником могу стать я. Ведь Сир является ответственным за все поступки своего потомка, пока тот... - он улыбнулся, - не повзрослеет. Итак... что ты можешь предложить мне в связи со всеми "открывшимися" для тебя обстоятельствами, чтобы я...
Он прогулялся по комнате, давая своему плану подействовать на Лорана, а главное на Анже, затем углубиться и свить паутину в их сознании.
- Хм... смог все это пережить...
Он подошел к, казалось, онемевшему, Лорану, крепко взял его за подбородок и поднял его, смотря в лицо, удовлетворенно улыбнулся, а затем положил руку ему на плечо и повернулся вместе с ним к Гастону.
- Сможешь оставить мне его? Я попробую исправить твои ошибки... А если не исправлю, тогда...

20

Лоран стоял, прижав руку к горящей щеке, и на глаза наворачивались слезы. Нет, оплеуха была сильной, но милосердной, но то, что его кумир сделал это, чтобы наказать его в присутствии этого… Сира – было унизительно и горько. Марселец, конечно, понимал, что ему повезло с Гастоном. Живы еще в памяти были те годы, когда его избивали и насиловали, когда он голодал и продавался даже не за деньги – за еду. Анже все изменил, как по волшебству. Но, как это свойственно всем, и людям, и оборотням, и вампирам – Лоран хотел большего. Он хотел Гастона де Сен-Маля в свое единоличное пользование отныне и вовеки.
- Простите, - тихо проговорил он, опустив голову. – Я не хотел вас огорчать, господин Гастон. Я же все для вас сделаю, вы же знаете! Только… не отдавайте меня ему... то есть Сиру. Пожалуйста. Я исправлюсь. Сам.
Оказаться во власти темноглазого оборотня, от которого веяло несокрушимой силой, было откровенно жутко. И Лоран все еще не хотел верить в то, что его и правда могут убить. Не хотел верить, но в глубине души уже знал, что это правда.
Умирать не хотелось.


Вы здесь » ЦИТАДЕЛЬ ЗЛА » Vade retro, Satanas! » Твой собственный ад