До пророчеств доктора о дальнейшей судьбе профессора, Эйлинед как-то смутно представляла себе могущество этого места и тех, кто его населяет. И то сказать, по сравнению с Кайтом Роденом Энгус Мартел выглядел мелким заурядным психопатом, а по сравнению с седовласым вампиром, которому мисс Бошан с таким воодушевлением ассистировала, еще и лицемерным недоучкой. То есть разделывать людей на органы ради денег ему этика позволяла, а проводить эксперименты на больных, заранее обреченных – что вы, это слишком жестоко!
Синева глаз Эйлинед стала холодной, как северное море, а на личике кинозвезды появилось жесткое, неприятное выражение. Намекающее на то,  что всеобщая лапочка Бошан не такая уж и лапочка.

- Я бы очень хотела поблагодарить профессора лично, - тихо сказала она, и фарфоровая чашка звякнула о блюдце тонко и многозначительно. – И попрощаться, если такое возможно.
Профессор Мартелл допустил ошибку, профессор Мартелл расплатится за ошибку.
И ошибка старого сатира была не в том, что он швырнул Элли на верную смерть, свою ценность девушка оценивала на редкость трезво, а в том, что он этим самым бросил вызов очень могущественным силам.
Эйлинед Роуз Бошан повезло, ее сначала передумали убивать, потом передумали делать рабыней, а теперь у нее было все для того, чтобы чувствовать себя в этом мире на своем месте – возможность работать и учиться.
Профессору, можно сказать со всей определенность, так не повезет.

И, да, дочери методистского священника было очень приятно, что она сыграла в его невезении хоть маленькую, но заметную роль.
Ибо сказано, мера за меру. Какой мерой меряете такой и вам отмеряно будет.