Вверх страницы

Вниз страницы

ЦИТАДЕЛЬ ЗЛА

Объявление

--------
Цитадель Зла ( 21+ ) Испокон веков Сантария живет под властью демона. Здесь правят законы хищников, а у власти стоят оборотни и вампиры. В замок правителя съезжаются представители иностранных держав, различных кланов, религий и культов. Крупные финансисты и политики вершат здесь свои тайные сделки, от которых долго оправляются все биржи мира, а мирная жизнь государств рушится в один миг. Тут плетутся интриги и свершаются кровавые драмы, калечатся судьбы одних, а других судьба возносит на пьедестал. И не стоит искать справедливости, ибо это Мир Тьмы и логово его - Цитадель...   Время Менестрелей (+21) В далекой Лотиане, долгое время раздираемой клановыми войнами, опираясь на мощную армию и Инквизицию, у власти встал Триумвират - три правителя от трех кланов. И весь этот хрупкий мир однажды был нарушен таинственной смертью одного из великих лордов. Кто убийца? Куда делось тело убитого из родового склепа? Правдивы ли слухи о его воскрешении и о том, что он вернулся, чтоб отомстить? Странные и кровавые события разворачиваются одно за другим. А на поиски пропавших сокровищ мятежной Весталии брошены все силы двух государств.
9-й год на MYBB
Администрация: Дамиан - ICQ 709382677 ДВЕ ИГРЫ: Наше время, Карибские острова, тоталитарный режим, детектив, политика, люди, оборотни и вампиры. И средневековое фэнтези, войны кланов, борьба за власть. ...

Правила | Шаблон анкеты | Занятые роли | Информация о "Цитадели" | Сюжет "Цитадели" | Сюжет "Менестрелей" | Хроника "Менестрелей" | Чат

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЦИТАДЕЛЬ ЗЛА » Vade retro, Satanas! » Бойтесь своих желаний...


Бойтесь своих желаний...

Сообщений 1 страница 20 из 45

1

...ибо они исполняются.

2

Профессор Мартелл начал свое послесмертие в виде головы. Он был, безусловно, жив – он мог говорить (хотя первый день кричал не переставая и эта тварь, Бошан, заткнула ему рот кляпом). Он мог думать. С этой стороны – он, безусловно, жив.
Но кроме головы у него больше ничего не было, не было тела, легких, не было даже сердца. До сих пор ему было трудно к этому привыкнуть, и профессор, вернее, голова профессора, испытывал то, что называлось фантомными болями. Ему казалось, что руки и ноги его болят, невыносимо болят, и зудят... И мучился от того, что не может ими пошевелить.

Он ненавидел весь мир.
Постоянно, каждую секунду своего нового существования.
За исключением тех, во время которых его мучили приступы самой жуткой головной боли, которую только себе можно вообразить.
Но когда она проходила, он снова принимался сыпать проклятиями в адрес Бошан и тех, кто сделал с ним такое. Правда - мысленно. Кляп во рту - это слишком унизительно.

Еще он пытался понять, как с ним случилось то, что случилось, потому что это было за гранью всего, что ему было известно о науке, о человеческом теле...
Ему очень хотелось бы верить в то, что все это иллюзия, гипноз, действие наркотиков. Но нет. Это произошло с ним на самом деле. И человек, еще недавно готовый на все ради вечной жизни, теперь готов был на все ради смерти...
- Убей меня, - хрипел он Бошан.
Но эта сука только улыбалась.
- Ну что вы, профессор. Вы для меня слишком ценны.
Дрянь.

3

Когда тело проставившего остров под удар профессора себе выпросил Юрген, Дюк не удивился. Удивился он когда поинтересовался у похоронщиков забрали они останки или этот вивисектор утилизировал все у себя. Останков док, как оказалось, не вернул, а когда Дюк пришел поинтересоваться результатами утилизации биоматериалов, как их именовали тут, то узнал любопытные факты. А, узнав, пошел смотреть на итоги работы двух психов-кровососов, и влившейся в их невозможный дуэт, смертной-психопатки.
Результат Дюка впечатлил. Нет, не тем, что там сделали. Он видел результаты работы тзимицу. Вон в некоторых гостиных их "произведения" висят на стенах в виде картин, и стоят в виде мебели и других деталей интерьера. И моральная сторона оборотня нисколько не впечатляла. А вот случившаяся ирония его веселила. Разговора между ним и этим... произведением вампирьего искусства те не слышали и не могли бы понять что это ягуар так рассматривает бывшего профессора.
- Ну как, господин профессор? Вы довольны? - Дюк закончил разглядывать и решил перейти к беседе. - Вы просили бесконечную жизнь? Вы ее получили. Вы были недовольны тем, что Ваше тело разрушается? Теперь это Вам не грозит. Вам больше не надо беспокоиться ни о хлебе насущном, ни о... да ни о чем не надо.
Оборотень намеренно сейчас обращался к пленнику именно так, учитывая то, что тот так гордился "я профессор Йеля", что Дюк просто был не в силах не напомнить тому о прошлом.

4

Голос он узнал сразу. Даже сам удивился тому, как быстро узнал – впечатался в память профессору этот оборотень. И то, как умело он поманил его обращением, выудив все нужные сведения.
Если бы Мартелл мог, он бы кинулся на него с кулаками. Но все, что он сейчас мог – это смотреть глазами, побелевшими от злости и искать слова, которые бы могли выразить весь гнев профессора. Всю его ненависть.

Со словами тоже было сложно – хотя обычно Энгус Мартелл без труда умел высмеять и уязвить какого-нибудь студента, или коллегу-неудачника.

- Вы! – прошипел он. – Вы! Вы привезли меня на этот проклятый остров, вы отдали меня в руки этих сумасшедших и вы еще издеваетесь, говоря о бессмертии?! Верните мне тело! Прикажите своим психом и этой суке Бошан чтобы они вернули мне тело! Я не хочу так жить!
Будь у профессора его прежнее тело, он бы рисковал сердечным приступом – столько волнения было в его словах. Но – нет сердца, нет приступа. У него забрали и жизнь... и смерть. И о последнем Мартелл сейчас сожалел больше всего.

5

- Вы! Вы! Вы привезли меня на этот проклятый остров, вы отдали меня в руки этих сумасшедших и вы еще издеваетесь, говоря о бессмертии?! Верните мне тело! Прикажите своим психом и этой суке Бошан чтобы они вернули мне тело! Я не хочу так жить!
Дюк с легкой ухмылкой наблюдал за фонтанирующим слюной и ругательствами обезглавленным мммм... нет, правильнее говорить - обестеленным, старику. Поправил себя мысленно оборотень. Учитывая с кем разговаривает ягуар решил немного развлечься, переняв стиль некоторых известных ему зануд.
- Ну, на остров привез тебя не я. -Выкать Дюку тоже надоело, поэтому он вернулся к прежней манере общения. - Помнишь ребят Родригеса? Того самого, кого ты подрядил привезти сюда одну милую девушку? Вот именно они и привезли тебя. Маршрут-то уже знаком.
Дюк снова улыбнулся, улыбка была хищной.
- Что касается рук, тут ты прав. Меня попросили, я отдал. Почему нет? Доктор Ландсберг один из величайших ученых, чьими наработками в области хирургии пользуются во всем мире не первую сотню лет. Он не тщеславен и с удовольствием делится ими в другими, которые и представляют миру его гениальные открытия. А ты... ты отработанный материал, мне было не жалко. Юрген, забрав тебя, просто облегчил работу уборщику, которому пришлось бы вытаскивать из камеры дохлятину и мыть за тобой пол. - Тут не помешал бы стакан холодных сливок, или воды, но в этих лабораториях Дюк стал бы что-то пить только из рук Бодлера и при его гарантии.
- Продолжим? Тело... тела у тебя больше нет. И не будет. И меня удивляет только то что так и не понял, что у тебя здесь нет никаких прав что-то требовать. Максимум что ты можешь - это умолять.
Дюк издевательски провел рукой, затянутой в тонкую черную кожу, по щеке Мартелла.
- Второй... да, иногда вампиров-тзимицу считают... нет, не сумасшедшими, сумасшедшие это малкавианы. Хочешь могу познакомить? Месье же Болер, Шарль Бодлер, которого ты оскорбил, хотя должен бы знать хотя бы как поэта автора бессметных "Цветов Зла", он гениальный специалист... ты как раз продукт его гениальности. Тзимицу называют извергами и... заслуженно, то, что они могут проделать с живой материей не может больше никто. Трансформация живой материи, сращение живого и неживого.
Сегодня офицер явно был настроен поговорить и пофилософствовать. И эта голова показалась ему отличным мммм... собеседником.
- А приказывать я им ничего не могу. Я же говорил, что я офицер СБ. Заместитель начальника СБ. А приказывать на острове этим личностям может только хозяин острова. Демон Лорд Дамиан. Но.... в общем так получилось что он мертв. Поэтому им приказать не может никто. С ними можно только договариваться.
Оборотень удобно устроился, опираясь бедром о край стола, он практически нависал в таком положении над установленной головой и Энгусу приходилось скашивать глаза что бы видеть собеседника, а тот не счел нужным облегчить собеседнику жизнь и повернуть его.
- А хочешь жить или не хочешь теперь это от тебя не зависит. Шарль сказал, что они с Юргеном подарили тебя этой, как ты выразился, суке Бошан. Теперь ты ее собственность. Этакое причудливое пресс-папье. Уродливое, конечно, и слишком болтливое, но, второе легко исправляется кляпом.
Офицер усмехнулся и поднял упомянутый предмет.
- Вижу, это уже и без меня успешно применяют. Первое же дело вкуса. - Дюк замолчал и дал теперь экс-профессору высказаться.

6

Вот сложно сказать, что больше поразило Энгуса Мартелла. Обилие информации, которая не укладывалась в голове, или тот факт, что его – его! – подарили его бывшей ученице. Подарили Бошан. Он вертел эту мысль и так и эдак. Мысль вертеться не хотела и больно кололась, вызывая новые приступы злобы.
- Вы шутите, - прокаркал он, уже куда любезнее прокаркал, даже попытался изобразить на лице что-то вроде улыбки.
Поучилась гаденькая такая, жалкая усмешечка.
- Шутите, правда? Меня нельзя подарить!

Нельзя, такого бесценного для науки, похитить.
И все же его похитили.
Нельзя, такого уважаемого, вскрыть, как препарируемого кролика.
И все же его вскрыли. И выпотрошили.
Нельзя отделить голову от тела и заставить жить отдельной жизнью.
Однако...
Похоже, на этом дьявольском острове, который принадлежал какому-то там демону (тоже, наверное, шутка) можно все. Похоже эти господа слова «нельзя» попросту не знают. Не выучили.

- Послушайте... так же нельзя. Хорошо, я ошибся, но я же заплатил за свою ошибку.
Уголок губ профессора нервно задергался.
- Я прошу вас... умоляю! Если мне нельзя жить, как нормальному человеку, убейте меня! Только не оставляйте вот так!
«Пресс-папье» практически кричал, все еще по старой привычке делая попытку шевелить телом, которого у него уже не было.

7

- Вы шутите, Шутите, правда? Меня нельзя подарить!
- Нет, я не шучу. А с чего ты решил, что тебя нельзя подарить? Надо будет предложить леди Бошан... - Дюк уже понял основную больную точку этого недоразумения. Кроме гипер-раздутого эго, он явно ненавидел эту девчонку. Поэтому оборотень намеренно противопоставлял их, указывая голове ее истинное место, преувеличивая место и значимость его вчерашней студентки. - посетить пару наших гостиных. Рабы помогут ей поместить ее собственность на тележку и довезут. Там ты поймешь, что продать и подарить можно очень и очень много кого. У рабов Цитадели есть достоинство их красота и тела. Они услаждают господ ими и своими талантами, признанными во всем мире, есть знаменитые танцоры и художники, музыканты. Они приносят пользу. У тебя же будет возможность полюбоваться на них.
- Послушайте... так же нельзя. Хорошо, я ошибся, но я же заплатил за свою ошибку. Я прошу вас... умоляю! Если мне нельзя жить, как нормальному человеку, убейте меня! Только не оставляйте вот так!
О, кажется, до него что-то начинает доходить.
- Да, за одну свою ошибку ты заплатил. Кстати, кое-кто решил, что твоя организация слишком... проблемная. Пришлось приложить немало усилий что бы сначала подчистить за тобой, а потом... - Оборотень усмехнулся и достал из кармана планшет. Что-то там пощелкал и поднес его так, что бы Мартеллу было хорошо видно.
- Скажите, доктор Саловей, после того, как Вы узнали о истинном лице фонда  «Медицина без границ» что Вы можете сказать о своем коллеге профессоре Мартелле.
Вопрос шел за кадром, в кадре же был представительный седовласый мужчина.
- Бывшем, коллеге, бывшем. Никогда еще наш университет не был так замаран грязью. Лично я был поверхностно знаком с этом человеком, но уже тогда он мне казался малоприятной личностью, но я не привык ставить личные эмоции во главу угла. Показатели же успеваемости его студентов были весьма высокими. Мне уже тогда следовало задуматься над этим. Я же социальный психолог, но, увы, я упустил ситуацию. Энгус Мартелл опозорил наш университет и весь научный мир. После такого скандала многим настоящим медицинским фондам придется обелять свою репутацию после того дерьма, да, да, давайте называть вещи своими именами, дерьма, в котором нас всех искупало это ничтожество. Простите. - Директор Йеля закрыл лицо рукой. А позади него на большом экране в студии, в которой проводилась съемка показались кадры, снятые в камере офицерами СБ. Только фон был затемнен, и казалось, что все происходит где-то в частном доме и старик кому-то хвастается своими "достижениями". После этих кадров началось обсуждение, в котором в адрес "этого мерзавца и проходимца" летели новые и новые оскорбления и угрозы.
Дюк остановил запись и убрал планшет.
- А убивать тебя я не собираюсь. Вещи не убивают. Их можно сломать или выкинуть. А ты вещь. Вещь, принадлежащая леди Бошан. - Дюк насмешливо похлопал старика по щеке.

8

Леди Бошан так больно царапнуло профессора, что лицо перекосилось, будто он хлебнул невыносимой горечи.
Леди Бошан! Да он мог бы поиметь эту «леди» как угодно, просто не хотел, не в его вкусе эта сука. Убить ее надо было. У-бить. Просто и незамысловато, а потом закопать где-нибудь в лесу. Вот его главная ошибка. Нет, захотел красиво отомстить зарвавшейся студенточке. А оно вон как повернулось!
Отчего эта кукла вдруг так удобно устроилась там, где ему отказали во всем, даже в праве умереть, Мартелл не понимал. Никогда не поймет, наверное. И унизительно было слышать, как этот офицер говорит о нем, как о собственности «леди Бошан». Он не ее собственность! Он не собственность!
Но вот же странность – как только ягуар вскользь упомянул о рабах и их талантах, как воображение старого развратника подкинуло ему несколько картин, от которых дряблые щеки его неприятно порозовели. Этого быть не могло, но это было. Старый сатир, лишенный тела, все еще жаждал сексуальных утех.
Пока он размышлял над этим, офицер поднес к его лицу планшет...

Директора Йеля он узнал сразу – на редкость лицемерный тип, место которого он мечтал занять уже лет семь.
Растеряно вслушался в разговор – и словно ледяной водой окатили. Речь шла о нем...
- Что?.. Что?! Вы... Моя репутация! Да как вы посмели! Ничтожество?! Да что он позволяет себе? Это ты ничтожество, ты, - кричал он в планшет доктору Саловей, застывшего в скорбной позе. – Сукин сын, пил мой виски, курил мои сигары, и теперь я – ничтожество?!

Профессор уже не мог говорить связно, он рычал, брызгая слюной.
Мысль о том, что все всплыло, что теперь о нем будут говорить, как о преступнике, о чудовище, была непереносима. Быть собственностью «леди Бошан» было невыносимо для самолюбия но это... Это его просто уничтожило.
Жест офицера – это презрительное похлопывание по щеке, был последней каплей.
С профессором случилась истерика.
Правда, в возможностях ее демонстрации  он был ограничен
- Ну так сломайте меня и выбросьте!
По щекам «пресс-папье» потекли мутные слезы. Даже эту функцию ему оставили... в насмешку? Должно быть да.
Все происходящее было сплошной насмешкой над Мартеллом и над тем, чем он дорожил, что было для него по-настоящему важно.

9

Соседство с говорящей головой оказалось забавным. Из Мартелла получился забавный предмет интерьера, а когда профессор позволял себе лишнего, Эйлинед использовала кляп. Но в сущности, это был выбор Энгуса Мартелла. Вместо того, чтобы оскорблять ее, профессор мог бы с ней просто побеседовать… у них бы нашлось о чем побеседовать.
Например, о прошлом.
Например, о настоящем.
Но профессор предпочитал сходство с глупым попугаем, повторяя одно и то же, раз за разом: угрозы – оскорбления – угрозы – оскорбления.
Угрозы были смешны, оскорбления на нее не действовали. Единственное, что причинило ей боль – это известие о смерти бабки. Все же она была к ней привязана…

Когда пришел Дюк Дьюэйн, мисс Бошан как раз вышла из душа и переодевалась у себя в спальне. Из лаборатории ее выставил месье Бодлер со строгим приказом отдыхать. То есть заниматься чем-то, не имеющим отношения к работе. И к доктору Лансбергу. Но Эйлинед как раз раздумывала, как незаметно просочиться к вампиру в больничное крыло – там всегда было что-нибудь интересное, к тому же хирургия требует постоянной практики. А доктор снисходительно позволял ей практиковаться, заодно просвещая девушку относительно физиологии вампиров и оборотней.
Элли прислушалась к разговору, улыбнулась – в голосе доктора было все меньше заносчивости и все больше мольбы.
На слова о «леди Бошан» и вовсе развеселилась. Элли уже разобралась со здешней иерархией и знала, что «леди» она не была.  Хотя… почему бы не побыть ею для профессора?

- Господин Дьюэйн, доброго дня, - поприветствовала она офицера, надеясь, что улыбка выглядит правдоподобно-жизнерадостной.
Оборотня-ягуара она разумно боялась, Кайта Родена боялась совершенно неразумно и сверх всякой логики – до того самого ужаса, который заставил ее оживить крысу. Охрану… охрану, которой крепость была буквально нафарширована, осторожно побаивалась. Но ее никто не трогал – видимо, сказался статус лаборантки Шарля Бодлера, а может прошли слухи о ее «учебе» у Юргена Лансберга.
- Профессор, я слышала ваши крики даже из спальни. Где ваши манеры?
Эйлинед вздохнула.
- Прошу прощения, месье Дьюэйн, эта голова еще не привыкла к своему положению и частенько грубит. Но мы это исправим, да, профессор?

10

- Господин Дьюэйн, доброго дня,
Дюк ответил вежливым кивком. А потом подумал и... последовавшие действия были продиктованы тем, что ягуару было скучно. Редчайшее событие, но после определенных событий в Храме Нерис от него пряталась так, что ее умениям скрываться мог позавидовать мифический человек-невидимка. Охота за ней увлекла Дюка, но сегодня она была действительно занята, а он... сейчас на острове было некоторое затишье перед бурей. Основные действия в грандиозной интриге в данный момент происходили в Европе, и именно поэтому ему следовало находиться здесь, и что бы его мог видеть любой потенциальный шпион. Волнения среди рабов были настолько жестоко подавлены, что оставшиеся в живых рабы боялись даже подумать о чем-то запрещенном. Последнее активное дело, которое потребовало от Дюка активных действий было как раз вот делом этого мешка с дерьмом.  И это позволило на паре дней вырваться "официально" с Сантарии и посодействовать Дамиану вне острова, и для прикрытия была вся эта шумиха. А своим всем было понятно - какой-то идиот влез в отлаженную без него схему, наделал шуму и теперь уважаемым не-людям приходится подчищать. Вон даже Дюк сорвался, оставил Кайта одного без поддержки.
Теперь же... вот Дюк и развлекался. Он подошел к девушке и взял ее руку в свои и коснулся губами, выказывая уважение.
Профессор, я слышала ваши крики даже из спальни. Где ваши манеры? Прошу прощения, месье Дьюэйн, эта голова еще не привыкла к своему положению и частенько грубит. Но мы это исправим, да, профессор?
- Да, так бывает. Многие не сразу понимают как должны себя вести с теми, кто гораздо выше их по положению. - Тут Дюк не лукавил. Положение американки не было высоким, гостьей Цитадели она не была. Но все же выше даже просто обслуживающего персонала, с которыми здесь не всегда церемонились. Однако несоизмеримо выше "папье-маше".
- Будь это хотя бы рабом, им бы занялись Мастера, обучая правильному поведению. С вещами же здесь не принято заниматься. Хотя, если у кого-нибудь из них найдется свободное время, то они наверняка могут изъявить желание оказать услугу такой... - Дюк улыбнулся и снова поклонился девушке. Обычно после таких реверансов следовало продолжение "такой красивой, обаятельной, симпатичной, милой, обворожительной девушке"... нужное, как говорится, подчеркнуть, или что-то еще в таком духе, в зависимости от фантазии говорящего, но последовало совсем иное. - полезной для Цитадели особе, как Вы, леди.
Дюк снова примостился к краю стола с декоративной подставкой. Теперь, когда в комнате появился живой человек, нормальный собеседник, то беседовать с вещью - дурной тон.
- Месье Бодлер сетовал, что Вы слишком увлекаетесь наукой и он едва находит силы выгонять Вас прочь и грозится уже убить доктора Ландсберга за то, что тот соблазняет Вас расчлененными телами всех рас и возрастов. И утверждает, что Вам необходим отдых. Цитадаль отличное место для отдыха, леди Бошан, можете мне поверить. И если Вы не против, то я готов составить Вам сегодня компанию в какой-нибудь из гостиных.
Дюк оперся локтем на голову опозоренного профессора, как на подставку.
- Цитадель место особое, поэтому для первого визита я бы предложил не отказываться от моей компании, я Вам смогу многое показать и рассказать. - Дюк усмехнулся своим мыслям. Нерис от него пряталась, но она была женщиной и довольно ревнивой, хотя и пыталась этого не показывать. Дюк свою ревность скрывать и не пытался, хотя называл это собственническим инстинктом.
- Возможно кто-то из Мастеров будет и мы сможем ему показать предмет для дрессировки. Согласны? Если да, то сейчас позову рабов. - Дюк небрежно постукивал пальцами по лбу "предмета для дрессировки".

11

Цитадель действительно была местом особым. И гостиные Цитадели Эйдинед Бошан обходила стороной – разумно полагая, что не про ее честь эта часть замка. Хотя, рабыня, которая уже два раза приносила ей завтрак, сначала намеками, а потом открытым текстом сказала, что если мисс пожелает развлечься, то развлечения с рабами ей доступны.
Мисс посмотрела на девушку с недоумением.
По ее мнению, тратить время на такие развлечения можно только если ты прожил уже на этом свете, скажем, лет триста, и планируешь прожить еще шестьсот. То есть свободного времени у тебя очень много.
Но тут… Дюк Дьюэйн ее, скажем прямо, поразил, Элли даже ресницами захлопала точь в точь как те куклы, с которыми ее сравнивал профессор. Захотелось потрогать себе лоб – не жар ли у нее, а потом посмотреть на руку – цела ли она.
Любезный оборотень-ягуар был страшнее, чем равнодушный. Равнодушие означало, что ему нет дела до лаборантки, и слава всем богам. Те, до кого господину Дьюэйну было дело, долго, а тем более, счастливо, не жили.
Но справилась с собой Эйлинед быстро.
И поддержала игру – ничуть не сомневаясь, что это игра. Но с другой стороны, отчего бы нет?

- Я рада быть полезной Цитадели, месье Бодлеру и доктору Юргену. И буду рада вашему обществу. Может быть, мне удастся вам доказать, что месье Бодлер преувеличивает, и меня интересует не только расчленение трупов.
Еще Эйлинед очень интересовала способность ее шефа создавать живое-неживое, узнав, что это особый дар, которым обладает только его клан, Элли расстроилась, чем, похоже, повеселила Шарля Бодлера. У нее вообще было чувство, что он развлекается, наблюдая за ней. Не зло, скорее, снисходительно.
- Видите, профессор? Вы так нелюбезны, и, тем не менее, господин Дьюэйн любезно устроит нам экскурсию. Разве вам не наскучило стоять на одном месте? Уверена, что очень.
Что задумал Ягуар, помимо экскурсии, мисс Бошан не знала, но что-то ей подсказывало, что профессора ждет незабываемый вечер.
Не исключено, что ее тоже.
Не то, чтобы Бошан задалась целью сделать жизнь говорящей головы невыносимой, но и ангелом всепрощения она не была. И ей было приятно видеть, что справедливость восторжествовала, ради разнообразия, хотя бы в одном – именно этом – случае.

12

То, как  с ним обращались эти двое – было невыносимо.  Как с идиотом, как с домашним животным, как с… Вещью. С вещью, которая умеет говорить – надо же, как забавно. Но если Дюка Дьюэйна профессор готов был умолять о смерти, то при появлении Бошан предпочел замкнуться в презрительном молчании.
Леди.
Да она же сумасшедшая!
Хотя, конечно, сейчас «леди Бошан» выглядела пристойнее, чем в операционной, в халате, залитом кровью. Вырядилась. И прямо расцвела, мерзавка. А ведь все благодаря ему – и где благодарность?
- Я бы попросил не разговаривать со мной в таком тоне, юная леди, - напыщенно произнес он. – Имейте уважение к тому, кто столько для вас сделал. И совершенно бескорыстно.

Старые привычки умирают последними.
Мартелл, у которого отобрали тело и репутацию, все еще пытался произвести впечатление. В данном случае – на Дюка Дьюэйна. А вдруг тот да решит, что совершил ошибку, и если не убьет, то хотя бы заберет его у Бошан!
Перспектива попасть куда-то – хоть куда, но прочь из ненавистной комнаты, обстановку которой он уже успел выучить наизусть, неожиданно обрадовала профессора, и он даже смолчал, когда оборотень небрежно постучал ему пальцами по лбу.
Ладно, сносить грубость от офицера было все же легче, чем улыбки Бошан. Тут оставалось только молиться, чтобы эта пронырливая дрянь когда-нибудь хлебнула из той же чашки, что дала выпить ему.

13

- Я рада быть полезной Цитадели, месье Бодлеру и доктору Юргену. И буду рада вашему обществу. Может быть, мне удастся вам доказать, что месье Бодлер преувеличивает, и меня интересует не только расчленение трупов.
- Уверен, что это так. - Дюк бросил пару слов в рацию.
- Я бы попросил не разговаривать со мной в таком тоне, юная леди,  Имейте уважение к тому, кто столько для вас сделал. И совершенно бескорыстно.
- Мда... - Дюк поджал губы, потом неожиданно усмехнулся. - Вы не против, леди, если я тоже кое чему Вас научу? Мои знания несколько специфичны, но могут Вам понадобиться, усмирять недалекое и не умеющее существо трудно. А кляп он не всегда кажется эстетичным. Хотя у мэтра Бонне Вы сможете попросить сделать что-нибудь приятное глазу. Подойдите сюда. - Дюк повернул живую статуэтку так, что бы было удобно. Поискал глазами маркер, нашел, поставил крестик и тут же надавил пальцем в указанную точку.
- Пять минут тишины гарантированы. Можете поэкспериментировать с силой нажатия и отрегулируете его болтливость. А Мастера покажут как это легче сделать электрошокером. - Как раз появились двое рабов, с уже приготовленной тележкой. Для этих целей Просто взяли сервировочный столик и закрепили подставку парой цепей.
- Пойдемте. - Дюк пропустил девушку вперед. Некоторое время они шли по коридорам, вгоняя встречных в недоуменный ступор. Дюк Дьюэйн в роли экскурсовода? Некоторые предпочитали исчезнуть с дороги просто на всякий случай.
- О! Вот, пожалуй, эта гостиная сегодня нам подойдет. - Дюк прошел мимо нескольких, и пропустил девушку вперед. Рабы вкатили столик с экспонатом.
- Добрый день, господа. - В комнате присутствовали только господа, рабы обоих полов приветствиями никогда не баловались, за редкими исключениями и как правило эти "исключительные случаи" были теми, которых рабы предпочли бы избежать любыми способами. Приветствия рабов Дюк тоже игнорировал, а вот к господам подошел. Внезапно один из них вскочил и с яростью в голосе прорычал.
- Это что? Та самая тварь из-за которой я вынужден свернуть свой бизнес? И потерял два десятка своих людей? - Со стороны могло показаться что эта вся гневная тирада относилась к спутнице Дюка. Дюк даже не попытался как-то поддержать девушку или защитить ее, только усмехнулся. Громила сделал еще шаг, еще, еще и пройдя мимо Дюка и его спутницы подлетел к столику и навис над головой. И замер, как встряхнуть за лацканы того, у кого их нет?
- Да, это ОНО. - Дюк подчеркнул последнее определение голосом, и тут же чуть подтолкнул Элли вперед. - А вот эту мисс ты можешь угостить чем-нибудь за то, что с ее помощью удалось спасти твою задницу.
Дюк снова хмыкнул.
- Этот громила, который никак не может решиться дать в морду этой инсталляции или повременить. Мисс, Вы же не будете против, если наш друг, синьор Родерико Фернандо немного отведет душу? - Этот ворос он адресовал девушке. Затем он представил остальных мужчин, соблюдая этикет и представляя сначала их. На сей раз он не использовал слово "леди", не стоило переигрывать, а нейтральною мисс вполне подходило для всех ситуаций. - Это твой сородич мистер Иган Колби. - Седовласый мужчина был словно с рекламного плаката Мальборро. Ковбойка, джинсы, ноги на столе в высоких ботинках, и единственное следование правилам хорошего тона заключалось в том, что кожаная же широкополая "натуральная" шляпа валялась там же на столике. Приветствовал девушку он просто поднятием бокала с виски. Дальше последовали Конти, Циммер, и пара "насквозь англичан", которых так бесил "настоящий ковбой", что становилось понятно, что именно в этом и смысл поведения. Джентльмены подтвердили свой статус, поднявшись со своих мест и поцеловав девушке руки, остальные мужчины просто поднимались и небрежно кивали. А Фернандо бесцеремонно стиснул в объятиях и пообещал любую защиту.
Дюк отошел в сторону, наблюдая как шумный Колумбиец, самый настоящий наркобарон, усаживает девушку в кресло, сам, плюхаясь в свое, напротив нее.
- Госпожа, что Вы желаете? - Раздался голос юноши, вся одежда которого состояла из одних кожаных штанов, при этом задняя часть отсутствовала, но сделаны они были настолько мастерски, что язык не повернулся бы назвать это одежду пошлой или вульгарной. - Чай? Кофе? Вино? Иные напитки? Кровь?
- Ты ослеп? Перед тобой человек. - Рыкнул Конти, взглядом обещая провинившемуся рабу внеочередные занятия. Хотя понять раба было не сложно. Смертные в такой роли здесь оказывались не то, что редко, а... почти никогда.
- Или что-нибудь еще? - Побледнев пробормотал юноша, после выволочки у него не повернулся язык проговорить следующую "протокольную фразу": "Или мое тело. "  - Я к Вашим услугам.
Господа после знакомства с интересом изучали голову. Даже не пытаясь как-то прикрыть свое любопытство, а воспитанные англичане поднялись со своих мест и подойдя к столику принялись изучать предмет.
- Это собственность мисс Бошан, господа. Если хотите потыкать в него пальцами или как сеньор Родриго кулаками, то лучше спросить у нее не против ли она. - Хмыкнул Дюк. Ему уже принесли сливки и он был миролюбиво-доволен.

Отредактировано Дюк Дьюэйн (Четверг, 12 июля, 2018г. 17:51)

14

Сложно было идти рядом с Дюком Дьюэйном и соответствовать, но мисс Бошан старалась. Улыбалась. Ну, как улыбалась, случись ей идти на светский раут с привлекательным мужчиной, а оборотень, если постараться забыть о страхах Эйлинед, был очень привлекателен. Страхи Бошан волевым усилием загнала подальше, бояться будем потом…
Голова профессора радовала слух молчанием. Элли решила, что обязательно воспользуется способом, показанным ей офицером СБ. Кляп действительно как-то… грубо.

Гостиная, заполненная мужчинами, вогнала мисс Бошан в легкий ступор – сигарный дым, легкий запах дорогого алкоголя, дорогого парфюма и опасности – для Эйлинед это было немного слишком. Особенно на контрасте с тем мужским обществом, которое ее обычно окружало – пожилые преподаватели и совсем зеленые еще студенты. Тут же тестостерон можно было резать ножом и продавать одиноким отчаявшимся леди в качестве десерта.
Ступор перешел в откровенный ужас, когда один из гостей – громила, каких еще поискать, ринулся ей навстречу, кажется, с намерением убить… и только когда он пролетел мимо, Бошан перевела дух и смиренно поблагодарила в душе Господа нашего за то, что умрет не сегодня.

- Синьор Фернандо, - улыбнулась она краешком губ. – Эта голова в вашем распоряжении. Профессор во многих сердцах оставил о себе живую память, мне ли не знать! И я ничуть не возражаю, если профессор это осознает.
Пальцы еще подрагивали от пережитого испуга, но в целом, Эйлинед справилась. И, отвечая на приветствия, порадовалась внезапно тому, что гардероб позволял выглядеть достойно, хотя еще вчера она недоумевала, зачем ее снабдили таким количеством вещей, когда все, что ей нужно, это чистый лабораторный халат.
А вот наряд раба… заинтриговал. У автора этой линии одежды явно своеобразное представление о прекрасном.
- Бокал вина. Красного, полусладкого.
Никаких «Пожалуйста», голос Бошан был нейтрально-невыразительным. Она точно уловила, как с рабом обращались гости, услышала интонации, оценила взгляды. Она не была гостьей, но все же сегодня, благодаря Дюку Дьюэйну, она проводила время в компании гостей… Следовало соответствовать.

Эйлинед бросила задумчивый взгляд на голову, вызвавшую фурор. Если бы все прошло, как задумывал профессор, она бы развлекала гостей иначе. И вряд ли ей бы это понравилось.
Так что профессор заслужил… незабываемый вечер.
- Господин Дьюэйн обещал мне помощь в воспитании профессора. Профессор крайне груб… Если желаете, господа, то мистер Мартелл открыт для всех уроков, которые вы сочтете нужным ему преподать.

15

Молчаливая голова профессора ехала коридорами на тележке.  Челюсть Мартелла неприятно занемела, так что он мог только слушать, не имея удовольствия испортить Бошан и Дюку Дьюэйну прогулку.
Хотя, что он мог сказать? Отделка Цитадели поражала воображение, как еще недавно поразил воображение Мартелла прием, оказанный ему оборотнем-ягуаром, эти сервизы, фарфор, мороженое и дыня… мираж роскошной беспечной жизни, который поманил и исчез.

Когда его вкатили в гостиную он страдальчески втянул в себя носом запах дорогих сигар. Он запретил себе курить, из-за сердца, нос сейчас бы все отдал за возможность выкурить сигару, пригубить виски и…
Глаза Мартелла похотливо блеснули.
И за другие возможности. Мальчишка с голой задницей был красив. И услужлив. Энгус тут же представил себе, что он бы с ним сделал… много чего он бы с ним сделал, если бы мог!
Но потом горизонт заслонила другая картина, куда менее привлекательная, чем зад раба.
«Родерико?! Вот же дьявол!»
Мартелл даже зажмурился, только бы не видеть своего бывшего партнера.
И, пожалуй, почти обрадовался тому, что лишен тела. Потому что иначе его телу пришлось бы очень тяжко. Но, от испуга, или же просто истекло время действия маленького «урока» господина Дьюэйна, а к голове вернулась способность говорить. О чем он тут же известил окружающих воплем:
- Я не виноват, это все она! Помогите! Заберите меня отсюда!

На подошедших к нему гостей он смотрел, по-совиному  хлопая глазами, не зная чего ждать от них и уже не ожидая ничего хорошего. А реплика Бошан только подлила масла в огонь.
- Дрянь! – взвизгнул он неожиданным фальцетом. – Что б ты сдохла, тупая дрянь!
От профессора Йеля в этой голове осталось совсем немного,  а то, что осталось явно было не лучшего качества.

Отредактировано Энгус Мартелл (Четверг, 12 июля, 2018г. 19:12)

16

- Господин Дьюэйн обещал мне помощь в воспитании профессора. Профессор крайне груб… Если желаете, господа, то мистер Мартелл открыт для всех уроков, которые вы сочтете нужным ему преподать.
Дюк мысленно хмыкнул. Все было чуть-чуть не так, хотя, по сути... по сути верно. Обещал помощь. Мастера переглянулись при этих словах и не услышав от Дюка опровержения с профессиональным интересом уставились на голову, видимо, прикидывая как можно проводить воспитание, когда отсутствует задница. Эти два Мастера не любили друг друга, но им часто доводилось работать вместе и они разработали для себя политику вооруженного нейтралитета и своей нелюбви не выказывали, незнакомые личности их принимали даже за друзей, чем веселили обоих.
Нарко-сеньор же ограничился одним тумаком, а дальше ему просто стало противно и он отошел, отпиваться виски.
Двое же англичан, изучавших композицию хмыкнули.
- Я бы с радостью помог в воспитании, если бы это нечто не было столь отвратительно уродливо-старым. Это не считая того, что для моих методов отсутствует необходимая часть тела. - Брезгливо скривился один из них, а второй рассмеялся.
- Ну можно было бы не самому мучиться, мой Сир, а взять пару-тройку рабов из "Коллизея" и они бы сделали все что нужно. Кроме того, рот-то у него остался. - Более молодой англичанин подошел к столику, взял оттуда конструкцию из металла и помахал ей перед лицом не представленного им профессора, конструкция напоминала кляп и фиксировалась так же, только тут были не мягкие ремешки, а цепочки, а шарик заменяла ажурная конструкция, плетейный жесткий круг, диаметром побольше того шарика, что был в кляпе.
- Кстати неплохая идея, приятель. - Все так же не вставая с места развязно проговорил американец. - Воткнуть этому голосистому типчику уздечку и выставить в том же "Коллизее." Рабам-гладиаторам надо же сбрасывать возбуждение, а то дрочить столько сколько они так и руки можно стереть к такой-то матери. А так будет этакий автомат. Бесплатный минет. Хотя нет, для всех и бесплатно нельзя, быстро испортится, тут и так старикашка на ладан дышит. Надо предложить распорядителю. Выдавать жетоны отличившимся.
Колби наслаждался перекосившимися лицами вампиров, они даже отошли подальше, бросив металлическую уздечку-распорку на стол, прямо перед лицом потенциального экономического проекта "автомата для минета". И теперь с поджатыми губами сидели за своим столом и тянули... виски. Кажется, это был тут напиток дня. Только Дюк и Элли выбивались из коллектива. Но им это явно прощалось, потому что Элли была дамой, а Дюк... Ну, а Дюк это Дюк. Заставить его пить спиртное мог или Дамиан, угостив, или служебная необходимость.
И тем не менее, как ни пытались вампиры показать что их возмутило хамство американского сородича, но после пару глотков виски они подозвали к себе рабов и те послушно опустились между ног господ и принялись удовлетворять их.
Иган хмыкнул и продолжил развлекаться. Он наконец поднялся, ухватил выбранного раба и швырнул к стене. Оказалось, что эпатаж мистера Колби границ не имел и тот еще и на поясе держал свернутый кольцом бич. Длинны его хватило что бы не подходя к стене превратить спину раба и выставленные ягодицы в живописно-кровавый холст.
А вот что бы перегнуть его через стол и трахнуть уже пришлось подойти.
- Мисс Бошан, как Вам вино? - Светски поинтересовался "спасенный" громила. Он тоже подозвал к себе раба, но тот исполнял роль пепельницы. Пепел с сигары падал в его рот, а если барон промахивался, то раб наклонялся и подбирал его с пола. - Возможно могут здешние нравы немного удивить, но они позволяют себя чувствовать себя собой. Родриго докурил и затушил сигару о подставленную ладонь и раб поторопился унести окурок и вернуться на свое место, подлив господам напитки.
Тем временем Мастера решили, что эта голова прямо таки вызов из профессионализму.
- Ты помнишь, что до того как кто-то из извергов с ним поработал это было смертное существо? - Поинтересовался Уве, когда Конти подошел с аналогом паяльника, тот скривившись выругался и вернулся с почти таким же прибором, но на конце был электрод.
- Теперь помню. Хотя и не понимаю, но сожгли бы мы ему морду, так ее бы так же и восстановили. Ну, давай посмотрим что у него тут с реакциями. - Электрод коснулся виска профессора и реакция обоих Мастеров весьма удовлетворила. Они переглянулись, Уве пожав плечами улыбнулся и сделал Альварро приглашающий знак, пропуская его к Дюку, а сам вернулся к своему виски.
И ни один из присутствовавших никак не реагировал на слова "невоспитанной говорящей головы".

17

Предположения гостей и мастеров относительно того, к чему можно пристроить голову профессора, следовало записывать. Элли с интересом поглядывала на Энгуса Мартелла – старый мерзавец, похоже, был а грани истерики.
«Нелегко принять такое – вдруг оказаться вещью, правда?» - мысленно спросила мисс Бошан у своего бывшего научного руководителя.
Ответа, разумеется, не требовалось. У старика всегда было болезненное самолюбие. Студенты, отказывающие ему в «дополнительных занятиях» могли быть уверены – он им жизни не даст. То же самое относилось к младшим коллегам, особенно талантливым. Чужой талант профессор ненавидел и признавал только свою гениальность. А теперь эту гениальность предлагают отдать рабам для употребления...

Урок Дюка Дьюэйна был впечатляюще-безжалостным, и мисс Бошан прониклась к нему восхищением, как до этого восхитилась виртуозностью доктора Ландсберга и способностями месье Бодлера соединить живое с мертвым. Ничего не скажешь, ее окружали воистину неординарные... нелюди.

Тем временем, гостиная перестала напоминать элитный клуб «успешных и влиятельных» и все происходящее окрасилось в иные, более мрачные тона. Но Эйлинед, произведя между двумя глотками вина небольшой сеанс самоанализа, убедилась, что мрачные тона ее не пугают, пока она находится по эту сторону зрелища.
Наблюдать за лицами рабов было... познавательно. Они напоминали кукол, живых кукол с идеальными телами, красивыми лицами и отточенными движениями в любых позах. Даже самых... неудобных. При этом лица их были словно маски – ни тени неудовольствия, только желание услужить господам.

- Вино превосходно.
Элли, как настоящая леди-южанка, сердечно улыбнулась своему собеседнику.
- Поверьте, я высоко ценю возможность быть собой. Хотя бы потому, что только тут ее и обрела. Меня удивляют не нравы, для меня другое загадка... господин Дьюэйн!
Пока раб подливал ей вина, мисс Бошан решила сразу и прояснить интересующий ее вопрос.
- Прошу прощения, если вопрос бестактный, но вот это идеальное послушание – результат воспитательных мер, или же на них как-то воздействуют?
Наркотики, гипноз, вампирские чары... Элли поверила бы в любую версию.
Раб, видимо удивленный таким вопросом, чуть дернулся, и на светло-сером шелке платья мисс Бошан появилось маленькое пятно.

Отредактировано Эйлинед Роуз Бошан (Пятница, 13 июля, 2018г. 19:00)

18

Сначала Энгуса Мартелла преследовало ощущение, что все это происходит с ним не на самом деле. А потом... кажется, когда ему показали конструкцию для рта, о назначении которой старый развратник сразу догадался (и успел пожалеть, что никогда не использовал подобное на своих «мальчиках»... вот именно тогда профессор вдруг понял, что все это – реальность. Реальность, в которую его поместили и выхода из которой нет.

И при этом острейшее сожаление, что он не может сейчас сидеть здесь среди гостей и чтобы красивый невольник стоял перед ним на коленях.
Все происходящее было куда острее всего, что он переживал раньше. Тут... тут не существовало никаких правил. И Энгус облизнул пересохшие губы, жадно высматривая то, что мог видеть.

И, да, он наконец-то замолчал.
И недовольно скривился, когда двое мужчин заслонили ему весь обзор, и чуть было не потребовал в своей желчной манере отойти... но заткнулся, с опаской поглядывая на то, что было у них в руках.
- Что вы хотите делать? – нервно пробормотал он. – Что еще вы хотите со мной сделать?! Не трогайте меня!
Мелькнула совершенно безумная мысль: они хотят запаять ему рот...
Прикосновение чего-то холодного заставило вытаращить глаза в ужасе, в попытке предугадать - что его ждет, что еще для него приготовили?
А потом последовал удар током.
Мартеллу показалось, что ему сделали инъекцию кислотой, которая сжигает кожу и мускулы, он зашелся в беззвучном крике, уверенный в том, что вот теперь он точно умрет.
Но смерть все не шла, а боль гнездилась в каждой клеточке кожи, впивалась иголками в глаза...
И не было у него даже возможности воззвать к небесам с вечным вопросом "За что". В случая с профессором Мартеллом ответ был очевиден.
За все.

Отредактировано Энгус Мартелл (Пятница, 13 июля, 2018г. 10:51)

19

- Поверьте, я высоко ценю возможность быть собой. Хотя бы потому, что только тут ее и обрела. Меня удивляют не нравы, для меня другое загадка... господин Дьюэйн!
Колумбией изобразил нарочито-притворную ревность, когда девушка обратилась к Дюку. Раб, не смог сдержаться от промелькнувших в голове воспоминаний, и его руку дрогнула. Итогом стали: пятно на платье гостьи, приведенной самим Дюком! Громогласный хохот наркобарона и мгновенно повернувшиеся к нему Мастера.
Казалось только Дюк-то никак на ситуацию не отреагировал из тех, кто сейчас не были полностью заняты своими утехами. Но раб в этот момент смотрел в янтарно-смарагдовые глаза оборотня и чувствовал, что кого-кого, а его не ждет ничего хорошего. Прошло около минуты и на губах Дюка появилась такая знакомая всем рабам многообещающая улыбка. Наконец раб отмер и распластался у ног Элли.
- Госпожа, простите я виноват. - Раб сглотнул и целуя носок туфли американки продолжил срывающимся голосом. - И заслужил наказание.
Мастера удовлетворились увиденным и вернули свое внимание профессору.
- Что вы хотите делать?  Что еще вы хотите со мной сделать?! Не трогайте меня!
Конти привычным жестом ухватился за остатки волос объекта воспитания. Увы запрокинуть его голову не представлялось возможным, пришлось обойтись тем что получилось.
- Мы как раз с коллегой и пытаемся понять что с таким ущербным существом как ты можно сделать.
- Придется кое-что обсудить с господином Бодлером, относительно того как обстоят дела с регенерацией твоих тканей, а то переусердствуем сожжем тебе пол-лица, а выяснится что он не сможет вернуть все обратно. А ты и так уродлив выше меры, а так вообще будет мусор.
- Присоединился к обсуждению Циммер. Он достал свой шокер и провел им по виску Энгуса. В отличие от Конти на лице которого было воодушевление и азарт, он явно наслаждался причиняемой болью, Уве же казался даже отстраненным. Он просто делал работу. Надо пытать и причинять боль? Придется. Хотя он предпочитал разговоры, но тут видел, что его методы не эффективны и теперь выяснял как в их ограниченных условия можно работать.
Дюк же отставил в сторону опустошенный стакан, кивком показав рабу, кто пока не надо ничего, поднялся и подошел к рабу, стоящему на коленях. Тот не смел даже пошевелиться.
- Ваш вопрос, мисс Бошан, совершенно логичный. Рабов здесь воспитывают. Подними задницу. - Последнее было сказано рабу, который тут же выполнил приказ, вжимаясь лицом в ноги Элли. Дюк снял с пояса кнут и встал сбоку от раба. - Воспитание рабов не самый легкий процесс. Этим занимаются высококлассные специалисты - Мастера.
Короткий взмах и первый же удар рассек кожу на ягодицах раба, но тот даже не вскрикнул, а сильнее вжался в ноги девушки.
- А вот наказание за проступки они могут получить от гостей, которых прогневали или от офицеров Службы Безопасности. Ну, и Мастеров, конечно, тоже. - Говорил ягуар ровно, в то время как на ягодицах раба один за другим проступали все новые и новые кровавые рубцы. Закончив с поркой, Дюк обтер салфеткой рабочую часть своего кнута и убрал его обратно.
- Убери все за собой. - Дюк продолжил стоять над рабом и тот развернувшись торопливо собрал языком пролившиеся на пол капли собственной крови.
- Дьюэйн он Вам еще нужен? Спросил Родриго и, получив отрицательный безмолвный ответ, выхватил раба за плечо и швырнул в угол, где тут же распял на козлах. Было видно, что он возбужден увиденным и жаждет продолжить.
- Мастера находят к каждому, порученному их заботам, воспитаннику свой подход. Не всегда это рабы. Иногда некоторые гости приезжают сюда со своими доверенными слугами или их потомки нуждаются в профессиональной помощи и Мастера Цитадели могут им помочь. Или вот как в случае с этим вот...
Дюк махнул рукой на пару Мастеров, увлеченно что-то обсуждавшими и время от времени тыкавших в голову шокерами по им одним известной схеме.
- Они могут воспитать кого угодно. Осечек не бывает. Боль очень хороший учитель. Но воспитание это не наказание. Мастера именно воспитывают, обучают. - Дюк занял место барона и разрешил раба принести ему еще один стакан сливок. - Им приходится находить подход к каждому. Редко кто сразу понимает свое место, у многих настолько завышенное самомнение, что приходится прилагать огромные усилия объясняя им их новый социальный статус. Падать с небес на землю всегда не просто. Среди рабов много талантов, которые на "Большой земле" имели имя, им поклонялись, восхищались, а здесь им объясняют, что теперь, к примеру, петь они будут только для очень небольшой группы людей, и при этом пусть не забывают, что песни это лишь приправа, а их основная задача по первому требованию подставить свою шею, отдавая кровь или принять нужную позу, доставляя наслаждение. Или вместо песен услаждать слух криками пока с их телами делают все что заблагорассудится. - Дюк обвел рукой гостиную, демонстрируя, как утонченный господа англичане, развлекаются пока один продолжает неистово насиловать рот раба, второй разрисовывает его спину ножом, а колумбиец, сбросив напряжение, наслаждается поркой раба, предпочтя для этого розги, а раб тишь тихо поскуливает, получив жесткий приказ "Не смей орать."
- Ну, что, господа специалисты? - Вопрос был предназначен Мастерам и они охотно откликнулись, взглядом спросив к Дюка разрешение занять соседние кресла за их столиком. И подкатили предмет обсуждения.
- Мы решили, что он слишком туп для того что бы понять благие намерения Циммера. - Сказал обладатель короткого седого ежика. - Поэтому, если Вы и мисс Бошан не против, то им займусь я. Я ограничен по времени? И есть ли какие-то особые пожелания? - Конти по-очереди смотрел на собеседников, раб уже подал им виски и опустился на колени, держа пепельницу на вытянутых руках, зная что они предпочитают более традиционные пепельницы пепельницам живым.

20

Эйлинед Роуз Бошан не была зла по природе своей, то есть, ей не доставляло удовольствие мучение ради мучения. Добра она, тоже не была и считала, что ценность каждой жизни определяется индивидуально. В том числе и ее собственная. И в этом состояло главное различие между бывшей ученицей и бывшим учителем: профессор всегда считал себя венцом мироздания.
Но сейчас Элли занимал не профессор, а раб, вжавшийся в ее ноги, и – еще больше – небольшая лекция Дюка Дьюэйна. И вот эту-то лекцию Эйлинед полностью примерила на себя, помня о намерениях Кайта Родена сделать е ерабыней.
Впрочем, рефлексировала мисс Бошан на редкость рационально. то есть делала выводы, но не позволяла воображению разыграться.
Мало ли что могло быть!
Сейчас она сотрудница Цитадели, а конкретно сейчас, в данную минуту, в какой-то степени гостья Дюка Дьюэйна.
А раб, вжимающийся ей в туфли, провинился, и не ей судить, насколько его провинность заслуживала порки. Если Ягуар решил что заслуживает – ему виднее.

Отметила умненькая Элли и то, что положение раба – его исполосованная задница, униженное положение, возбудило ее собеседника, Родриго. О себе она того же сказать не могла, рабы вызывали в ней легкую жалость, что-то вроде сочувственной брезгливости, но не желание, нет. И уж подавно ничего похожего на то, что она испытывала, беря в руки скальпель, и чувствуя, как поддается под ним плоть, распадается, обнажая суть…

Профессором же, тем временем, занялись всерьез.
- Никаких ограничений нет, - отозвалась она на вопрос мастеров, переместившись в кресле так, чтобы пятно не слишком бросалось в глаза.
Женское тщеславие, которое тут было лишним, но с которым Элли ничего не могла поделать.
- И если его внешность пострадает – это не беда. Мне бы только не хотелось, чтобы пострадал его мозг. В своей прошлой жизни профессор обладал некоторой суммой знаний по биохимии, мне бы пригодился такой живой справочник.
Звуки, которыми была наполнена комната, действовали на Эйлинед как хороший энергетик, во всяком случае, в сочетании с вином.


Вы здесь » ЦИТАДЕЛЬ ЗЛА » Vade retro, Satanas! » Бойтесь своих желаний...