Вверх страницы

Вниз страницы

ЦИТАДЕЛЬ ЗЛА

Объявление

--------
Цитадель Зла ( 21+ ) Испокон веков Сантария живет под властью демона. Здесь правят законы хищников, а у власти стоят оборотни и вампиры. В замок правителя съезжаются представители иностранных держав, различных кланов, религий и культов. Крупные финансисты и политики вершат здесь свои тайные сделки, от которых долго оправляются все биржи мира, а мирная жизнь государств рушится в один миг. Тут плетутся интриги и свершаются кровавые драмы, калечатся судьбы одних, а других судьба возносит на пьедестал. И не стоит искать справедливости, ибо это Мир Тьмы и логово его - Цитадель...   Время Менестрелей (+21) В далекой Лотиане, долгое время раздираемой клановыми войнами, опираясь на мощную армию и Инквизицию, у власти встал Триумвират - три правителя от трех кланов. И весь этот хрупкий мир однажды был нарушен таинственной смертью одного из великих лордов. Кто убийца? Куда делось тело убитого из родового склепа? Правдивы ли слухи о его воскрешении и о том, что он вернулся, чтоб отомстить? Странные и кровавые события разворачиваются одно за другим. А на поиски пропавших сокровищ мятежной Весталии брошены все силы двух государств.
9-й год на MYBB
Администрация: Дамиан - 416125092 ДВЕ ИГРЫ: Наше время, Карибские острова, тоталитарный режим, детектив, политика, люди, оборотни и вампиры. И средневековое фэнтези, войны кланов, борьба за власть. ...

Правила | Шаблон анкеты | Занятые роли | Информация о "Цитадели" | Сюжет "Цитадели" | Сюжет "Менестрелей" | Хроника "Менестрелей" | Чат

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЦИТАДЕЛЬ ЗЛА » Vade retro, Satanas! » Цепи и цели


Цепи и цели

Сообщений 1 страница 20 из 43

1

https://www.ridus.ru/images/2018/1/16/707595/in_article_40740e38e1.jpg

2

В мыслях Ивон танцевал.
Закрывал глаза, выходил на сцену, замирал на мгновение, вслушиваясь в музыку, звучавшую в нем и только для него – а потом танцевал.
Это был единственный способ не сойти с ума. Просто и незамысловато. Хотя, вряд ли… он же теперь не человек. Вампир.

Ивон подтянул поближе цепь. Красноречиво-толстую. Попытался устроится в своем углу поудобнее, ну, или хотя бы так, чтобы было терпимо – сидел он тут уже не один час, а больше, но счет времени потерял – нервы. До сих пор потряхивало от того, как охрана выволокла его из комнаты, притащила, подгоняя тычками и руганью в комнату… или кабинет… или допросную – судя по обстановке тут могло быть что угодно, на что больной фантазии хватит. Затем надели на него цепь и ушли, заперев дверь, оставив наедине со своими мыслями, страхами, наедине с тишиной.
В тишине и одиночестве страхи расцветают особенно охотно.

Чего боялся Ивон Вилар «золотой принц» балета, для всего мира за пределами Цитадели погибший в песчаной буре в Марокко?
С тех пор, как его обратили – всего. И себя тоже. Хотя, как показали экзерсисы у станка, новая природа для тела оказалась таким же благословением, как для души – проклятием. И с этим тоже еще предстояло свыкнуться.
Подтянув колени, положив на них подбородок, Ивон закрыл глаза.
Занавес, свет, первые такты «Орфея»…

3

Когда ему на стол бухнули папку с личным делом нового раба, Конти ее честно прочитал. Все дела рабов были в компьютерной сети СБ, но иногда делали распечатки, иногда такая папка была неким элементом психологического давления, один из приемчиков которым развлекались чистюли вроде Уве, который, собственно эту самую папку и бухнул. Альваро честно прочитал. Посмотрел фото, хмыкнул.
- Это не мой клиент, Циммер. Ты что зашиваешься? Или лень заела?
- Ни то ни другое. - Просто ответил этот наглец и пояснил. - Его,как ты видишь, привезли в подарок господину Родену. Привез его Шейх Халид. именно в подарок. Шейх хочет что бы подарок оказался интересен Кайту. А вот сроки не большие.
- То есть, он должен быть покорен, но не сломлен и ему надо оставить парочку триггеров, чтоб он взвился когда его возьмется пользовать господин Роден? Надо полагать девственник и таким останется? - задумчиво проговорил Конти и снова прочитал дело раба, словно там было что читать.
- Ну, как вариант, оставим ему панический страх собственно перед самим трахом и однохвосткой. Это я тебе обеспечу. А ты, как обычно начнешь вытирать сопли, и учить хорошему поведению? Ну-ну. - Вампиры договорились и Конти приказал доставить танцора к себе и посадить на цепь. Психологические приемы были ему тоже не чужды. Выждав пару часов, Альваро приказал потушить свет в камере, а через полчаса дверь камеры с противным скрипом отворилась, пару мгновений виден был только темный силуэт, было отчетливо видно как он постукивает сложенной вдвое большой однохвостой плетью. Сцена длилась несколько секунд, а потом зажегся яркий до боли в глазах свет. Вошедший подошел к сжившемуся в углу молодому сородичу. Свое орудие он пустил в ход сразу, первые же удары распороли и рубаху и кожу, и потекла кровь. Бил Альваро сильно с оттяжкой, намеренно причиняя не только сильнейшую боль, что обусловлено было еще и серебряной проволокой в плетении, но и нанося повреждения, и то, что мальчишка пытался как мог уклоняться тому не помогало. Каждый удар достигал цели и каждый удар оставлял рану и ожог от серебра, и боль, нестерпимо-оглушающую.
Конти не жалел подопечного, не привык. А его подопечный не привык к такой боли и желая помочь телу сознание покинуло юношу. Конти просто облил Ивона двумя ведрами ледяной воды, приводя в сознание.

4

Когда в комнате потух свет, танцовщик вздрогнул и до рези в глазах принялся вглядываться в темноту. Как в детстве, когда лежишь на кровать, боясь пошевелиться, потому что темнота - в–круг тебя как чернильное море, а в нем обитают чудовища.
Чудовище появилось, возникло чернотой на светлом квадрате и плеть в его руке растерянному вампиру показалась продолжением его тела, уродливой и страшной… А потом зажегся яркий свет и на него обрушился первый удар…
Бог его знает, чего Ивон ожидал…Чего-то. плохого, это точно, но все же не такого. Недоумение, боль, страх – все мешалось, сплелось в одно, повисло на шее удушающей цепью, пока он пытался хоть как-то прикрыться от ударов плетью. Прикрываться было нечем, как ни старайся, все равно получишь еще один обжигающий удар, почувствуешь, как плеть вспарывает кожу. По старой привычке Ивон сначала старался уберечь ноги и руки, потом просто сжался в один тугой комок, вздрагивающий при каждом ударе.

Беспамятство навалилось сразу и резко, как свет выключили, только в голове. Ничего такого – никаких тебе мягких полетов в темноту к свету и прочих красивых бредней, да и к жизни его вернули так же грубо и незамысловато – окатили водой.
Ивон вздрогнул, замотал головой, чуть не захлебнувшись. Вода была холодная, раны на теле уже не жгло – в них словно пригоршню ледяных игл насыпали, Вилар только застонал сквозь зубы.

Боль была танцовщику знакома, в каком-то смысле, он научился получать от нее удовольствие – иначе не выживешь в балете, только фанатики могут изо дня в день, из года в год терпеть боль в растянутых связках, сбитых и стертых пальцах, в передруженных мышцах, и все равно, улыбаться и танцевать… Не привык к тому, что кто-то причинял ему боль намеренно и с такой равнодушной жестокостью.
- Что я сделал? – голос Ивона хрипел от боли и воды, которой он все-таки наглотался.
Правила поведения в этом адовом месте он уже выучил. Вроде бы. И вроде бы ничем не нарушал…

5

- Что я сделал? Альваро улыбнулся, улыбка была улыбкой хищника и последовали три новых удара.
- Ты должен был приветствовать вошедшего господина. - Это поучение сопровождало  удар, в этот раз плеть обвила тело танцора как страстная любовница, а когда Мастер резко дернул ее назад, то кожа буквально потянулась за ней, натягиваясь и разрываясь. И не имело значения что раб не успел сориентироваться и что-то сказать до того как на него в первый раз обрушился град ударов.
- Тебе запрещено начинать разговор первым. - Второй удар еще сильнее первого. А третий закончился новым поучением. - И если вякаешь что-то, то не забывай добавлять Господин или Госпожа. Ко мне же будешь обращаться - Мастер Конти.
Альваро отложил плеть на стол. Под ней тут же образовалась небольшая лужа крови.
- Итак. Повторяем урок. - Конти честно повторил. Он вышел за дверь, распахнул ее и переступил порог камеры снова.

6

Ивон не был по натуре бунтарем, но даже в самых спокойных людях заложена искра упрямства, важно суметь ее раздуть. К тому же, он и правда не сразу понял из-за боли и новых ударов, чего от него хочет этот… мастер Конти. Хочет, чтобы он молчал? Хорошо, он будет молчать.

Виллар сжал губы, сжался сам, хотя любое движение, да и неподвижность тоже, причиняли страшную боль. Кажется, ему пропороли кожу на ребрах до костей… во всяком случае, чувствовал Ивон себя именно так, как будто с него лоскутами сняли кожу. И на плеть, с которой капала кровь, он посмотрел с мучительным любопытством и испугом – неужели она была только предметом, неодушевлённым предметом? В руках Конти она казалась живой, голодной змей, которая впивается в тело, вырывая куски плоти.

Мастер вышел и зашел. Ивон продолжал молчать, глядя на него побелевшими от боли глазами из своего угла. Цепь надежно удержала бы пленника, даже выкини он что-то отчаянно-глупое, но танцовщик даже не пытался. Все силы, все непокорство ушло в этот молчаливый протест и на то, чтобы терпеть боль молча, а не выть, катаясь по полу, как недобитое животное.

7

Альваро, войдя в камеру повторно не услышал ожидаемого приветствия.  На сей раз он не просто улыбнулся, он пошло осклабился и облизнулся.
- Раб должен хорошо различать когда надо говорить, а когда нет. И никогда не путать. - Конти достал из кармана аптечку, вытряхнул в стакан с водой почти половину из одной капсулы, взболтал и подошел к Ивону.
- Я бы предложил тебе выпить самому, но, боюсь, ты доказал что полный кретин и не понимаешь по хорошему. - Конти было легко скрутить мальчишку-неофита и влить ему полстакана голубой воды, не дав выплюнуть или задержать во рту.
- Теперь ты так просто сознание не сможешь потерять. - Пояснил свою цель Мастер. Про побочное действие наркотика он, естественно умолчал. Дальше он вывернул руки Ивону за спину и крепко стянул запястья мальчишки предварительно вымоченном в соленой воде кожаным ремнем. Немного подождал, раскуривая сигарету, давая наркотику время что бы подействовать. Дальше, Конти вздернул мальчишку, заметив что штаны парня натянулись спереди и отбросив сигарету прижал Ивона к стене. Конти отпил из стакана, но не проглотил, а смяв рот парня своим принялся вливать наркотик рот в рот, насилуя рот не имеющего возможности сопротивляться мальчишки своим языком, зубами и новыми порциями наркотика. Отпустил он Вилара только когда стакан опустел, а возбуждение мальчишки стало бы заметно даже самому не наблюдательному в мире существу.
- Ээээ, нет, тут не для твоего удовольствия все происходит. - Сорвав с молодого вампира штаны до колен, Конти перехватил его член, надавил на головку, открывая вход в уретру и без дополнительной смазки, решив что той смегмы щенку более чем достаточно, вогнал длинную шпильку. Использовав этот метод что бы не дать наглецу кончить.
С потолка свисала цепь с крюком для таких вот случаев, Альваро подцепил крюком кожаную петлю на запястьях Ивона и выбрал длину цепи, оставив того стоять на самых носочках. Точнее что бы коснуться хотя бы самыми носочками приходилось напрягаться.
- Тебе не привыкать же, да? - Мастер напомнил про профессию раба и снова взялся за плеть. - Прекращу порку я тогда когда услышу от тебя правильно сформулированную просьбу прекратить наказание.
Небрежно проговорил вампир и снова взялся за плеть. Снова запахло свежей кровью. С полуспущенными штанами, вытянутое тело смотрелось очень аппетитно, особенно когда была видна иссеченная в кровь выставленная задница. Вот только ее Альваро пока не мог поиметь. Ничего, ничего, он предвидел это и решение было уже заготовлено.

8

Что это была за голубая дрянь, которую мастер Конти влил ему в рот, Ивон не знал. Про Голубой лед не слышал, поскольку ни с кем из рабов не общался – молодой вампир был замкнут и неразговорчив, да и вечно погружен в свои мысли, таких обычно обходят стороной.  Но то, что это был какой-то наркотик или сильное возбуждающее догадался, по реакции тела, слишком бурной. Неестественно бурной для того, кто весь темперамент отдавал танцам. Нет, женщины у него были. Вернее, женщина, одна. На Амалию он так… ну в общем, на Амалию так не стояло.
И это не смотря на дикую боль во всем теле от «развлечений» Конти.

И даже Ивон, не от мира сего, понял, что Мастер получает удовольствие от происходящего.
Это как раз пугало больше всего. Пугало до внутренней дрожи, но ничего он не мог поделать с тем фактом, что телу было наплевать на все – на кровавые раны, на связанные руки, на чувство опасности, которое не шептало – кричало «беги». Но куда он мог убежать?
«Это не ты», - напомнил себе Ивон, задергавшись в руках Мастера, не понимая, что тот с ним делает, а потом подвешенный на крюке со спущенными штанами.
«Не я», - ответил он себе. – «Но происходит все это со мной».

Ивон не был бунтарем. К тому же обучение в школе балета приучило к послушанию. Дисциплина от них требовалась железная, и в классах и за их пределами, и тех, кто не умел слушаться выгоняли. Талант не был оправданием дурному, самовольному  характеру. Но он все равно не мог себя заставить сказать то, что ждал от него Мастер. Хотел – но не мог. Кусал губы – но не мог. Что-то сопротивлялось внутри, в то время, как сам Ивон готов был уже сдаться.

- Я не знаю, что вы хотите услышать, - выпалил он, в попытке договориться… Не с Мастером. С собой. На Мастера он и смотреть боялся, но и закрыть глаза было страшно, поэтому – смотрел на стену.
- не знаю что вы хотите услышать, Мастер Конти.
На стену. Прямо перед собой. Не моргая и практически не дыша.

9

- Я не знаю, что вы хотите услышать, Конти словно не услышал, продолжил пороть.
не знаю что вы хотите услышать, Мастер Конти.
Рука с плетью остановилась, показывая что воспитанник на верном пути.
- Сейчас ты должен был попросить прощение за свои ошибки и пообещать исправиться. Должен быть попросить наказать тебя, потому что любая ошибка не может остаться безнаказанной и попросить дать шанс доказать что ты понял свою ошибку. - Вполне спокойно сообщил Конти.
Он отложил плеть и нажал кнопку звонка. В камеру втолкнули молодого оборотня, намного моложе Ивона, дрожащего от боли и страха, увидев Мастера тот тут же бросился тому в ноги.
- Добрый день, Мастер Конти, умоляю о прощении. Я все понял. Никогда больше я не сделаю ничего, что вызовет гнев господина де Бонне. Я вел себя как неблагодарная свинья и заслужил гнев мэтра и Ваш. Прошу наказать меня как я того защитил и позволить все исправить, вернуться к мэтру и доказать что больше никогда не подведу его. - Мальчишка вжимался в пол и целовал ноги вампира, всхлипывая.
- Ты очень сильно расстроил мэтра, поэтому на легкое наказание можешь не рассчитывать.
- Конечно, Мастер Конти, я заслужил, прошу Вас накажите меня.
- Раздевайся. - Мальчишка выполнил приказ очень быстро и по знаку Конти перегнулся через козлы, выставляя вверх задницу.  Для наказания провинившегося ассистента мэтра Альваро взял розги, мальчишка только попискавал, а крикнул он только когда вампир ухватив его за бедра одним толчком вошел в него. Теперь мальчишка вскрикивал каждый раз, заливаясь слезами, когда член Мастера вспарывал его зад и погружался полностью. Выплеснувшись, Конти не позволил парню подняться, наоборот, прикрутил его к козлам веревками.
- Мэтр особенно просил, что бы наказание было таким. - Конти позвонил снова и в камеру вошли семеро громадных оборотней.  - Та посмел выказать непочтение другу мэтра, отказав ему, теперь что бы заслужить прощение мэтра, как ты сам хотел, будешь наказан.
Конти закурил снова и махнул оборотням.
- Он ваш, парни. - Оборотни тут же взяли мальчишку в оборот, замолкал он только когда в рот впихивали новый член. Конти им раньше объяснил, что наораться провинившийся щенок должен до хрипов, что бы проняло висевшего рядом на цепи вампиреныша, в камере было достаточно жарко, что бы кожа на путах высыхала, врезаясь в запястья пленника. АКонти сидел в кресле, пил виски, купил и наслаждался происходящим, поглаживая свой член. Наконец, крики затихли, мальчишка лишился сознания. Ого окатили все из того же ведра,и поставили на ноги, тот пошатывался, но увидев Конти, сделал пару неуверенных шагов и рухнул снова в ноги Мастеру, и прижался к ним.
- Мастер Конти... - Мальчишка всхлипнул, Альваро оттолкнул его ногой.
- Молодец. Можешь вернуться с мэтру Бернару.
- Спасибо, Мастер Конти. - Идти он не мог, его со смешками подхватили оборотни и вытащили прочь.
- Понравилось? - С усмешкой спросил Альваро, зная что под действием льда мальчишка не мог не чувствовать запредельного возбуждения, оборотни, когда огни насилуют дрожащую от страха и боли жертву сами как живые афродизиаки, да еще и лед. А невозможность кончить в таком состоянии и вовсе невыносимая пытка.
- Сейчас я еще раз тебя выпорю. Ты получишь ровно 25 ударов, потом я уйду. Вернусь через три часа. Тебя как раз перед моим возвращением отпустят с цепи. И я надеюсь от тебя увидеть приличное приветствие. Обычно гостей принято приветствовать просто поклоном и словами, но здесь пока что ты будешь вставать на колени и целовать мне ноги, пока не научишься быть рабом. - Плеть снова опустилась на задницу Ивона, Конти сам считал удары вслух.
- 25. До встречи, Ивон. - Конти вышел, оставив парня висеть, посреди комнаты, пропитавшейся запахами крови, боли, страха, возбуждения, похоти, адреналина, спермы и еще неизвестно чего. Свет оставили гореть, оставляя на виду окровавленные козлы, и лежащую прямо перед Ивоном на полу плеть.

10

Пример того, что именно от него ждет Мастер Конти был очень... наглядным.
Предельно.
Настолько, что под этой дьявольской наркотой Ивон не мог оторвать глаз от происходящего, хотя мальчишку, которого имел сначала сам Конти, а потом оборотни, было жаль до слез. Ивон терпел боль от врезающихся в тело ремней, от ударов плети, от того, как приходилось стоять, терпел и думал – сможет ли быть таким же послушным. Говорить заученные фразы. Делать то, что от него ждут.
Правда, и выбора ему никто не давал.

Он со страхом ждал, что Мастер сейчас прикажет отвязать его и поставить на место мальчишки-оборотня, чтобы продолжить урок. Возбуждение было сильным, невыносимо сильным, но ужас перед подобной перспективой никуда не делся. Все вместе было слишком для Ивона Вилара, чьи эмоции почти никогда не выходили за рамки танцевальной партии.
Мальчишку утащили.
Ивон попытался себе представить, как оборотень должен себя чувствовать после такого – и не смог. Дело же не только в физической боли, которая должна была быть невыносимой после того, как его так безжалостно поимели... но молодой оборотень, казалось, испытывал только горячую благодарность за то, что наказание для него закончилось.
Для него закончилось, а для Ивона нет.

Вопрос Мэтра заставил вампира вспыхнуть от смущения и отвести глаза от козел, на которых недавно лежал оборотень. Понравилось? Вряд ли это удачное слово, но даже двадцать пять ударов плетью, против его ожиданий, почти не приглушили возбуждения, так, снизили его на пару градусов. Телу, похоже, было все равно, оно одинаково ярко чувствовало и страх, боль и желание, игнорируя тот факт, что в обычной жизни они никак между собой не сочетаются.
Затем Мастер ушел, озвучив список требований... Оставил подумать.
Думать получалось плохо. Хотелось избавиться от боли, хотелось избавиться от возбуждения – любым способом, но возможности не было.
Он мог только ждать. И, выныривая из какого-то жуткого марева непристойных картин и ужаса перед тем, что его ждет, лихорадочно размышлять – а сможет ли он? И чем для него обернется, если не сможет...

11

За четверть часа до указанного Мастером Конти трехчасового перерыва в камеру вошли двое громил, они были из тех, кто до этого насиловал мальчишку.
А вместе с ними еще два раба, которые принялись отмывать оборудование. Громилы же отпустили Ивона с цепей, дав ему упасть на пол, один даже поставил рядом с танцором на пол стакан с водой, потом они принялись расставлять оборудование, использованное для вразумления провинившегося мальчишки и этого вот кандидата в рабы.
Закончив работу, рабы постарались проскользнуть мимо громил, но те, с усмешками прижали их к стенам. Но не успели. Дверь распахнулась и в камеру вернулся Конти. Все четверо поклонились и тут же покинули камеру.
Вампир же с остановился посреди камеры и молча смотрел на юного сородича. Стоял. Молчал. И ждал.

12

Освобождённый от цепей, Ивон упал на пол и отполз подальше, стараясь не встречаться взглядом с рабами и охранниками. Если бы он мог стать невидимкой, или просто исчезнуть – было бы легче. Но он был тут – из плоти и крови, пусть даже плеть с серебром оставила на коже молодого вампира глубокие раны. Раны болели, но эта боль уже слилась в один кокон, окутывающий танцовщика с ног до головы, и казалось, эта боль теперь будет всегда.
В общем, вопросов, подчиняться или нет приказу Конти у Ивона не возникало. Он понимал, что все происходящее – далеко не предел. Может быть хуже, гораздо хуже. Хочет он этого? Нет.
Вот только, когда вошел Конти, вампира захлестнула волна страха, выморозила всякое соображение, чего от него ждали он не помнил. Вроде бы, требовалось встать на колени – и он, пошатываясь, встал.
Затем… затем что-то говорилось о приветствиях? Но разговаривать ему нельзя? Или можно?
В спину словно вбили сотню серебряных иголок – даже дышать трудно, не то что соображать.
- Я… я приветствую Мастера Конти, - нерешительно проговорил он, пытаясь на лице Мастера прочитать подсказку.
И поспешно добавил:
– Почтительно приветствую Мастера Конти.
«Инструкцию бы, что ли, вывешивали», - с внезапной злостью подумал он, опустив глаза, чтобы не выдать себя и не разозлить Конти.

13

Альваро давал мальчишке собраться с мыслями и не торопил. Позже его научат действовать автоматически не задумываясь.
- Я… я приветствую Мастера Конти, Наконец вампиреныш вспомнил что надо делать. Начало было положено и Альваро усмехнулся.
– Почтительно приветствую Мастера Конти.
- Что же. Для первого раза сойдет. - Вампир подошел к столу и взял плеть уже вычищенную и приведенную в порядок, лоснившуюся от масла.
- А теперь заучивай новую фразу. - Конти подошел к рабу и подцепил подбородок ввернутой вдвое плетью, заставляя смотреть себе в глаза. - "Господин,  что Вы желаете? Напитки? Может быть, моя кровь? Или мое тело? С радостью доставлю Вам любое наслаждение. Если Вы хотите наказать меня - я к Вашим услугам."
Мастер усмехнулся и убрал плеть.
- Ну что? Запомнил? Повтори.
Мужчина нависал над стоящим на коленях Ивоном и похлопывал плетью по раскрытой ладони.

14

В глазах Ивона плескалось отчаяние вперемежку со страхом. Сердить Конти и нарываться на еще одну порку, конечно, было глупо.
Плеть в руке Мастера притягивала взгляд и каждое движение заставляло сжиматься – тело помнило и боль, и страх, и беспомощность.
Но как же мерзко было повторять эти слова. Не хотел он… с радостью доставлять любое наслаждение. И без радости тоже.
- Господин,  что Вы желаете? Напитки? Может быть, моя кровь…
Вампир говорил медленно и неохотно, а потом и вовсе смолк, с мрачным отчаянием глядя на Конти.
- Не могу, - покачал он головой.
Даже с каким-то удивлением покачал, сам от себя такого ожидая.
- Это же все равно неправда.

Отредактировано Ивон Вилар (Среда, 25 июля, 2018г. 16:39)

15

Молодой вампир начал было повторять за Мастером подсказанные им слова, но...
Не могу,  Это же все равно неправда.
Ответом был смех.
- Для тебя больше не существует слов "Нет" и "Не могу". - Буднично сказал Конти. В следующий момент, его подхватили и распяли на козлах. Тех самых на которых до этого распинали и насиловали давешнего мальчишку. Альваро быстро примотал руки и ноги Ивона к кольцам. Затем последовал укол.
- Гарантирую, для тебя это будет правдой. - Рука Мастера бесцеремонно потискала член раба, помогая наркотику. Затем он вытащил из уретры парня спицу, но надел кольцо. Он не прилегало плотно, не мешало мальчишке получить наслаждение. А помогало, внутри перекатывались шарики, лаская член, в длинные плотные усики щекотали мошонку и головку. Старые рубцы еще не затянулись. Вампир был очень молод, а крови ему никто не дал, так что новые удары посыпались на старые раны. Нанеся два десятка ударов Альваро остановился, нагрел на небольшом огне масло, что бы усилить возбуждающий эффект добавок, и вылил его между ягодиц Вилара. Поза делала молодого вампира открытым, ягодицы были разведены и Конти принялся массировать судорожно сжимавшееся колечко ануса, втирая масло, оно быстро остыло, но само по себе жгло. Закончив с лаской, Мастер снова взялся за плеть. Ничуть не сомневаясь, что долго его подопечный не выдержит и кончит. Кончит от того что по его спине и заднице гуляет плеть.

16

Когда Ивон закричал, он и сам бы не смог сказать – отчего именно и чего больше в его крике. Нет, сначала он оцепенел от ужаса, когда его швырнули к козлам а потом еще игла укола под кожей… Он не знал чего ждать, а неизвестность самое страшное. Потом оказалось, что самое страшное это руки Конти на его члене, потому что тот отозвался, наливаясь горячей твердостью.
Он закусил губу, зажмурился, напоминая себе, что все это неправильно. Мастер, конечно, может делать с ним что угодно – у него власть, но ему же не обязательно так… реагировать. И то, что эта дрянь, которой его накачали, диктовала, чего ему хотеть – было унизительно.
Но сделать с этим Ивон ничего не мог.
Даже плеть, которой он уже боялся каким-то первобытным, диким страхом, не остудила его, он только кричал от боли и стонал… со стороны слышал свой голос и удивлялся – неужели это он? Так откровенно, так просяще.
Нет, точно не он.
И точно не он пытался выгнуться навстречу рукам Конти, готовый уже и правда просить его о чем угодно, потому что желание становилось нестерпимым, и сам акт – подставить свою задницу под чей-то член – не казался чем-то ужасным. Наоборот…
И когда Мастер Конти снова взялся за плеть, тело уже реагировало иначе. Боль отзывалась в самой глубине тела вспышками удовольствия, которые становились сильнее, ярче, ритмичнее, и в ушах набатом стучал пульс, а потом вдруг острейший оргазм, который заставил танцовщика выгнуться так, будто в его теле не было костей и суставов и он не чувствовал, как веревки впиваются в тело, а потом обмяк.
Голова кружилась.
Что это было – он не знал, да и знать сейчас не хотел…

17

Конти рассмеялся, когда танцор кончил, извиваясь на козлах.
- Ну что? Говоришь неправда? Ты слова учи-учи. Повторяй их про себя. - Вампир снова взялся за плеть. То, что спина и задница молодого вампира превратится в лохмотья его более старшего сородича нисколько не занимало. Лед действовал без промаха. Кольцо на члене не было необходимостью, но Конти не стал его снимать и продолжил порку, и лишь когда кончив в третий раз мальчишка потерял сознание, захлебнувшись криками, закончил экзекуцию.
Мастер развязал Ивона и снял с козел. Вскоре в камере появился врач оборотень-бенгальский кот. Он заставил громил перенести пленника в соседнюю комнату. Ту, что на время дрессировки была отведена ему. В одной комнате были и кровать и санузел. Мальчишку поместили в ванну, в которой венгр что-то развел и оставили их вдвоем.

18

Все здесь было как обычно. Крики, переходящие в хрипы, кровь рекой, запахи боли и секса. Ласло пытался с этим как-то бороться. Но... вскоре почувствовал себя Дон-Кихотом, а осознать тщетность и опасность собственных действий ему "помогли". Помогли действенно и теперь Бартош пытался договариваться со своей совестью. Получалось плохо. Оставалось только делать то, что от него требовали эти чудовища.
Этот пленник был совсем юн. Ласло совершенно не профессионально закрыл глаза и отвернулся, пока подручные Мастера Конти опускали доведенного до крайности вампира в ванну.
Бартош достал пакет с кровью, немного подогрел ее и вскрыв начал выдавливать в рот не пришедшему в себя мальчишке такое необходимое ему сейчас витэ. Телу не требовалось соучастие сознания, оно само знало что делать в таких случаях - глотать! Ласло скормил целый пакет и успел вскрыть новый когда Ивон, так звали пленника, если судить по документам, пришел в себя.

19

Последние четверть часа превратились для танцовщика в какую-то смесь боли и удовольствия, которые равно подтачивали психику и отнимали силы. Ивон был слишком неопытен, что справиться со всем этим. Да от него и не ждали, что он справится.
Так что в небытие Ивон Вилар уплыл под свист плети и свои собственные стоны.

Темнота отступала медленно. Кожу жгло и щипало, но вместе с тем шло чувство насыщения. Настощего, которого, как уже выяснил Ивон, в состоянии дать только кровь. Как бы он ни относился к этому факту.
Он глотал, боясь открыть глаза, боясь снова увидеть лицо Мастера Конти. Но глаза открыть пришлось.
На его счастье – рядом с ним сидел совершенно незнакомый человек, но все равно, Ивон ушел под воду глубже, почти по самый нос, уже готовый ко всему, к любой, самой внезапной жестокости.
- Спасибо, - осторожно прошептал он, показав глазами на пустой пакет из-под крови.  – Мне вроде бы лучше.

Только спина ужасно чесалась, там, где погулял Альваро Конти. Регенерация была запущена. Через какое-то время его спина снова будет тем самым чистым листом, таким заманчивым для плетей.

20

- Спасибо,  Мне вроде бы лучше.
- Да, я вижу. Мое имя доктор Бартош. Я врач в этом... месте. - Ласло чуть усмехнулся. Он мог бы опустить руки, Окончательно осознав что ничего не может исправить, что все его попытки облегчить участь рабов не только бесполезны, но и вредны.  От излишнего рвения в попытках помочь венгра отучили не наказания, которым подвергали его самого, хотя мазохистом Бартош не был и венец великомученика за идеи не жаждал примерять на себя. Хуже было то, что  За попытки помочь "сверх положенного" эти звери стали наказывать рабов, вплоть до убийств. Осталось смириться. Или сделать вид. Но совесть все равно не позволяла Бартошу "умыть руки" или от отчаяния уйти в запой, перестать выполнять свою работу. Нет, Ласло так не мог, он продолжал лечить рабов, старясь не нарываться, но хоть как-то пытаться облегчать участь несчастных.
- Одного пакета Вам мало. А живую кровь рабам давать запрещено. - Ласло вылил половину пакета в стакан и добавил несколько разных препаратов, размешал и подал Ивону стакан, а потом когда тот выпил, кивнул.
- Поднимайтесь, юноша. Мастер Конти позволил смазать Вашу спину для лучшего заживления мазью. - Ласло умолчал, что мазь еще и отличное обезболивающее средство, вот только действовать она долго не будет. А по репликам Конти бенгальский кот понял, что сегодня на отдых новый кандидат в рабы может не рассчитывать. Для этого Бартошу приказали добавить несколько препаратов, увеличивавших выносливость. Теперь юноша так просто сознание не сможет потерять. Не дать их Бартош просто не мог. Пробовал уже. Но об этом пленнику знать тоже не надо.


Вы здесь » ЦИТАДЕЛЬ ЗЛА » Vade retro, Satanas! » Цепи и цели